Чтение онлайн

– Ты всё равно не справишься одна. Наши кланы могут не захотеть начинать войну.

– Вот поэтому я хочу пойти с тобой. Поговорить с ними.

– От тебя с ума сойти можно. Большинство людей бегут от опасностей. Но ты.. Ты относишься к тому маленькому проценту, который спешит им навстречу.

– Знаешь, я всё время сталкиваюсь с тем, что отношусь к какому-нибудь маленькому проценту.

– Я не хочу с тобой спорить. Но есть очень много резонов против этой войны. И я уверен, что никто не захочет подвергать опасности собственных детей, без крайней необходимости. Посёлки кланов очень разбросаны. Удобных мест для проживания мало. А техники, как у глубинников, в кланах нет. Мы обеспечиваем себя, но это не сравнимо с теми деньгами, какие имеют морлоки на наркотиках и использовании рабского труда. В случае войны, пришлось бы женщин и детей кланов собирать в одном месте, чтоб был шанс их защитить. Скорее всего на нашей базе. А морлоки тем временем могут разрушить всю инфраструктуру. Нас убьёт голод.

– Но я могу пробраться в Провал и уничтожить лаборатории.

– Ты не диггер. Даже с картами, с крысками и проводником, привычным к подземке, глубокие выработки тебе не по зубам. Даже если добраться туда, то вывести рабов, взорвать лаборатории и спасти детей и женщин, это какая-то утопия. Лаборатории рвануть и то нереально. Они же не стоят в рядочек, как в дачном посёлке. Как я понимаю, спецы-химики относятся к основателям. У них свои территории. Каждый производит что-то своё и прячет технологические тайны. Как я понял, каждый спец получает небольшую часть прибыли, остальное идёт в общак. За еду, материалы, охрану, новые выработки, электролиз воды. Кстати, самая реальная возможность угробить весь Провал - взорвать вентиляционные насосы и электролизную станцию. Если сдетонируют ещё и ёмкости с водородом и кислородом, там будет преисподняя. Но ты же не собираешься просто выжечь всех глубинников под корень?

– Нет, что ты. Ты прав, я, видимо, плохо всё обдумала.

– А это не твоя специализация. Для планирования боевых операций нужны совсем другие навыки. И войны не начинают из благих целей. Ими просто прикрываются. А изменить что-то для тех людей может только дипломатия.

– Какая же может быть дипломатия с морлоками?

– А ты подумай. Вот вроде ты просто маленькая девчонка, а у тебя в кругу знакомых есть такие люди, которые имеют влияние. И ты умеешь убедить их помогать тебе.

– Ну, пока самая большая мотивация мне помочь у Владимира Семёновича. Но и ему трудно будет изменить политику. По отношению к лишённым чипов Фемида действительно слепа. Закон предпочитает нас не видеть. Может Гера прав, когда предполагает, что на нас проводят эксперимент по выживаемости. Мне остаётся только превратиться в киллера и физически устранять наркодельцов.

– Не говори глупостей. Говорят, из детективов получаются плохие преступники. Даже то, что ты сделала со Сколопендрой, вроде и справедливо, но как-то неправильно. Я не хотел бы, чтоб ты бралась судить и, уж тем более, становилась палачом для преступников. Жизнь может повернуться так, что твоё решение по тебе же и ударит.

Если бы я знала насколько скоро его слова окажутся правдой.. Но не приходил мне в голову закон Бабы-Яги: если взялся учить кого-то садиться на лопату, будь готов сам оказаться в печке.

Мне всё же пришлось отдать Торину флешку. Забирать назад даже часть денег он отказался. Да и, в какой-то мере, он убедил меня, что моё желание помочь рабам морлоков не совсем продумано. Не то чтобы я напрочь отказалась от этой мысли, но отложила её до лучших обстоятельств. Слишком упрямый чертёнок сидел внутри меня.

– А куда собрался Петька?- задала я вопрос, когда пауза, повисшая между нами, слегка затянулась.

Я не собиралась поощрять Торина на дальнейшие нежности, хотя не могу сказать, что почувствовала какое-то отвращение или даже просто недовольство. Скорее замешательство. Мне и вправду нужно было понять, что я ощущаю. Сильвер затолкал в мои мозги столько анатомических и психологических ньюансов моего переходного периода ко взрослости, что я уже не могла понять, что из моих реакций просто гормоны, усиленые сканером, а что симпатия к парню. С Тимуром всё было как-то проще. Уж не знаю было ли это первой любовью, но ревновала я его отчаянно. А вот Торина, до последнего времени, я воспринимала только как сверстника, как друга. Но что-то всё же изменилось. А вот что, я ещё не была уверена.

– Петька хотел проводить меня. Я возвращаюсь на пограничье к морлокам. Пока наши решили сделать заставу постоянной. Хорошо, что там только один удобный проход. А шкуродёры будут патрулировать крыски. Пацан просился с нами на вахту, я хочу отправить его с твоей флешкой к нашим. А после, если ему позволят, он может присоединиться к нам.

– Вот уж Катерина обрадуется.. И учёбу пропустит.

– А ты почему не занимаешься с ними?

– У меня своя программа. Я учусь самостоятельно.

– А мне можешь подобрать что-то? Нас учили только программе начальной школы. Я конечно много читал, но всё как-то бессистемно.

– А что бы ты хотел узнать? Я могу скачать тебе на флешку. У меня даже есть под неё лишний наушник, собственной конструкции.

– Мне интересна геология, в общем-то всё, что связано с прокладкой туннелей тоже.

– Я сейчас сделаю, только ты не сиди надо мной. Пойди помоги Петьке.

Торин неохотно согласился. Подозреваю, что он бы с большим удовольствием сидел и пялился мне в затылок. Только мне при нём, больше, чем перед кем-то другим, не хотелось сидеть со щупом в башке. Сильверу подобрать материалы для чайников оказалось даже интересно. Заодно он засунул туда и кое-что из физики, почвоведенья и гидрологии. Что я и вручила Торину, под оценивающим взглядом Петьки.

Раздражённо метнув взгляд на моего ухажёра, я увидела непроницаемое лицо и успокоилась. Видимо любопытство его друга не было удовлетворено. Не хватало ещё, чтоб они обсуждали то, что мы целовались. Фу!.. Петька ещё и Ксеньке проболтаться может. Говори с ней потом про все слюнявые подробности. Вот поэтому я просто махнула рукой, прощаясь, и поспешно сбежала, что совсем не обрадовало Торина.

С того времени прошла целая неделя. Ольге, как ни странно, повезло продать парикмахерскую. Её, по рекомендации Владимира Семёновича, перекупили муниципальные службы. Даже в бедных районах людям надо стричься. Она получала небольшую пенсию, но не хотела оставаться без работы и Алик продал ей один из домов в нашем районе. Как можно ближе к центру. Так что, она с энтузиазмом взялась обустраивать новое приобретение. Мы все помогали ей сделать небольшой ремонт. Алик прислал на открытие всех своих девиц на перекраску. Так его впечатлила моя перемена.

Дела налаживались у всех моих друзей, только меня что-то изводило. Червячок какой-то неудовлетворённости грыз и грыз мои внутренности, пока вернувшийся Петька не обрушил на меня неприятные новости.

Нашёл мальчонку Сталкер. А, поскольку был с ним знаком, тут же привёл Торина. Витёк лежал на краю самого узкого шкуродёра, избитый, исцарапаный, но живой. Когда его растёрли, согрели и привели в чувство, он сначала взахлёб начал рассказывать о своей беде, а уж только потом согласился попить и поесть.

Из всех присутствующих всю историю нашего знакомства знал только Торин. Остальным я подробностей не рассказывала. И он был прав, когда предполагал, что мой поступок может иметь неожиданное продолжение.

До этого судьба как-то охраняла меня и мне не приходилось совершать обдуманного и запланированного убийства преступника собственными руками. А то, что я сделала с отцом Витька, именно таким и было.

Убийство - это взбесившаяся лошадь. Только кажется, что ты управляешь ей. На самом деле она несёт тебя к краю обрыва или сбрасывает на землю и добавляет хорошего пинка копытом. Хорошо, если кто-то вовремя перехватит поводья. Это не изменит уже произошедшего, но даст тебе шанс подумать, стоит ли скакать на лошади, если ты не можешь вовремя остановить её.

– Когда ты оставила Сколопендру, пришли не только охранники. Он требовал женщину и пришла его жена, так как всех рабынь, не на сносях, отправили на фермы,- рассказывал Петька,- мальчик сказал, что мать страшно боялась мужа, особенно, когда он напивался и, увидев, что тот лежит на полу и тяжело дышит, подумала, что он свалился и заснул спьяну. Женщина забилась в уголок и сидела тихонько, надеясь, что он заснёт покрепче и можно будет позвать охрану, чтоб его переложили в постель. Когда Сколопендра затих она подошла проверить и увидела, что он мёртв. Тогда она выбежала с криком, что муж умер и охранники вошли узнать, действительно ли с ним что-то случилось. Старший из них был из группы Ярых Поборников Веры. Он приподнял тело и увидел под ним раздавленого паука. Но рядом он обнаружил комочек паутины, который выглядел неестественно и поднял крик, что Защитника Веры убили.