Чтение онлайн

Он замолчал, не произнеся последнего слова. А Синджик фыркнул и улыбнулся во всю обаятельную ширь своей милой мордахи.

– А, если бы мы жили у диггеров,.. никто не бил бы маму и сестричек? И я бы мог дружить с.. крыской?..

– Я думаю, мог бы. И не ты один.

– Знаешь, я не очень люблю папу,- неожиданно признался мальчик,- особенно, когда он напивается и зовёт к себе маму и сестёр. Они потом приходят и долго плачут. А маленькая даже говорить перестала,.. когда он взял её в первый раз.

– Что значит взял?!- c ужасом, и, уже догадываясь, что услышу в ответ, воскликнула я.

– Не знаю точно, он хотел, чтоб я пошёл с ним, потому, что мужик должен знать, что бабам надо, но сёстры так плакали, что я укусил его и он меня в челюсть стукнул. Я потерял сознание.

– Козёл,- сжав зубы прошипела я,- у вас все такие дебилы или твой папа особенный?

– Не, дядя у меня добрый. Он только раз папе и врезал, когда сестра замолчала. Обычно он не дерётся. Убить боится. Он очень сильный. Только, если бой. А тут так рассердился, что даже тащил отца за шиворот по коридору и орал "рабынь трахай, придурок!". А он их и так трахает, и по лицу, и по животу, даже беременных.

– Бедный ребёнок,- чуть не ревела я,- папочка его быстро обучит. Очень скоро он узнает, что значит "трахать".

– Я не люблю драться, только всё равно приходится. У нас мальчишки всегда друг к другу цепляются. Чтоб узнать кто сильнее.

– А ты далеко отсюда живёшь?- я уже начинала волноваться, что сюда может наведаться кто-то из охранников.

– Далеко. В ночном депо. Там куча старых вагонов. Их бросили в ремонтном цеху, когда был прорыв воды и заброшеный туннель возле города просто залили бетонной пробкой. Рабы переделали их под жильё. Это на запад отсюда. Под мототреком.

– Ого! Это же в самом конце ветки. Как ты один так далеко забрался?

– А я все туннели тут как свои пять пальцев знаю. Учиться я не люблю, хотя мама заставляет. А работать должны только рабы. Вот и сбегаю,.. от скуки. И вообще, я хочу быть разведчиком.. или охотником.. Вот и изучаю нашу территорию. Охочусь,- он гордо потряс маленьким топориком.

– Охотничек,- покачала головой я,- лежал бы здесь кучкой и жрала бы тебя стая сколопендр. Нельзя одному в подземке.

– А ты как же?- язвительно спросил он.

– А я не одна,- серьёзно ответила я, кивнув на крысок,- со мной друзья.

Серые хитрюги щурились и кивали.

– А можно я возьму её?- Витёк показал на многоножку.

– Хвастать будешь?- хитро прижмурилась я,- Заодно и меня продашь?

– Что ты, я скажу, что возле дома убил. Отец тогда драться не будет. Это же правильно - дом от врагов защищать.

– От врагов,- с нажимом сказала я,- правильно.

Я проводила его, а он, соответственно, меня, до места, где часто ходит охрана. В тех коридорах, что мы встретились, бывают только редкие разведрейды. Мы расстались около бывшего подземного хранилища топлива. Сейчас тут было уже пусто. Охранять нечего. Тут я хотела остаться до ночи, но на всякий случай повернула обратно, как будто хочу вернуться назад.

– Ребёнок,- думала я,- может проболтаться, даже не со зла.

– Пока!- помахал рукой Витёк,- не попадайся, пожалуйста, а то станешь рабыней или убьют. Лучше чтоб убили,- бесхитростно, но с определённом оттенком большого жизненного опыта, сказал мальчик. Это было смешно и страшно.

– Диггеры не враги, но война уже началась. Постарайся выжить, малыш,- я протянула ему дохлую сколопендру и чмокнула в грязную щеку.

Когда Витёк, не подозревая подвоха, отправился в сторону дома, я вернулась. Здоровенные цистерны с надписью Тотек-Торнадо-А-98 из сорокамиллиметрового пластика, около трёх метров в диаметре и пяти метров в длину на солидных бетонных основаниях, стояли в ряд. Вверх поднимались патрубки подачи горючего. Когда-то, на перемычку общей металлоконструкции вела лестница, но сейчас она была срезана. Очевидно, для каких-то других целей.

– Хорошо бы забраться на цистерну,- размышляла я,- там можно было бы спокойно спрятаться.

Я глянула на свой пояс.

– Вверх бы он меня поднял, если бы я могла перебросить его через балку и соединить с карабином.

У меня был ещё один тонкий шнур. Я привязала к нему найденую здесь же рукоятку от крана и за пару попыток перекинула через перекладину. Шнур привязала к кольцу на поясе и перетянула паутинку, пристегнула к ответной части и включила устройство кнопкой. Через несколько секунд я оказалась притянутой брюшком к балке. Ослабив натяжение, забралась на неё и отстегнулась. Проехалась на пятой точке верхом по поперечине. И вот я на цистерне. Верхняя часть оказалась не округлой, а плоской, что значительно упрощало мне жизнь.

Нагло разлёгшись наверху, я подложила под голову рюкзак и стала мысленно перечислять, что удалось узнать от разговорчивого попутчика. Крыски ушли до ночи поохотиться и заморить червячка.

Структура общества глубинников, насколько можно было судить по словам ребёнка, была похожа на клановую. Высший клан - воины. Они же, после гибели лидера, только и могли завоевать в бою место главы племени. Поскольку он автоматически становился и главнокомандующим. Дружок Вдовы, как основатель, был и Защитником веры. Теперь эту "должность" занял отец Витька. Сумеречная зона... Садист и насильник - типа, священник.

Следующим по значимости был клан спецов. В него входили медики, химики, агрономы, проходчики, а так же разведчики и охотники. Вобщем все обладающие специальными знаниями. Но только мужчины. Женщины приравнивались к рабочим. Охранниками рабов по очереди назначались мужчины рабочие. Сами рабы были вне всяких кланов. Бессловесные. Бесправные. Куклы для битья. Для насилия. Подопытные для опытов. В голодное время и в случае случайной смерти - едой. Женщины воинов при желании мужа, её самой и важной для племени специальности, могли работать среди спецов или "мамками" чистых рабынь-наложниц верхушки.

Мама Витька, учила ребятишек. Когда-то она была преподавателем. Муж увёл её под землю силой. Впрочем, они не были супругами официально. Он преследовал её наверху, называя это ухаживанием, а, во время неразберихи эпидемии, похитил и утащил в Провал. И здесь уже оторвался, за всё время, что было потрачено на "выслушивание её тупых отказов". Эта тема часто возникала во время избиений и издевательств. Мальчик выслушал историю про "непокорную стерву, какой бабе быть не положено" сотню раз.

Меня не удивило, что мальчишка хвастался даже таким отцом. Воспитание плюс психология. Сколько таких же детей, да и взрослых тоже, забитых, с задуреными головами, будут противостоять диггерам? Никак нельзя допустить открытого противостояния. Надо лишить головы эту гнилую рыбу. И прикрыть их преступный бизнес. Лишить экономических возможностей для военного конфликта.

Рабы.. Это вопрос.. Люди, перенёсшие такую психологическую травму, могут принести много неприятностей. Даже своим освободителям. Мне прийдётся взять эту работу на себя. Но так, чтоб никто не догадался о моих необычных возможностях. Однако и лишний способ заработать. Но делить шкуру неубитого медведя рановато.

Я могу определить свою задачу-минимум. Мне прийдётся стать наёмным убийцей. И гордиться этим я не стану. Но этого серого кардинала-мучителя нужно уничтожить. Причём так, чтоб его смерть не связали с диггерами. Хорошо бы ещё и показать его истинное лицо и сделать его преступления причиной смерти. Но это уже сверхзадача.