Чтение онлайн

И в скором времени…

— Ой…

Заяц скончался.

Рикардо держался за стрелу, но не ощущал биения.

Но…

— Я…

Рикардо ощутил странную свободу.

До сих пор всю свою жизнь он ощущал дискомфорт. Какое-то удушающее чувство, словно он находился под водой и не мог дышать. Ему не хватало знаний, чтобы понять это… и никто никогда не говорил, как от него избавиться.

Он хотел ощутить свободу снова.

С такими мыслями Рикардо на каждой охоте искал умирающих зайцев и играл с ними.

Но скоро они перестали приносить ему удовольствие.

Что-то было не так.

Должно быть что-то еще, что сможет избавить его от дискомфорта.

Поэтому Рикардо перешел на любимых маминых кошек и охотничьих псов отца. Также он пробовал внести разнообразие с помощью всевозможных ножей. Бить руками ему не особо нравилось. Клинки лучше. Когда вонзаешь их в тело, ощущаешь биение, а кровь из раны греет и благоухает.

Но Рикардо все еще чего-то недоставало.

Оставшаяся в нем небольшая частица дискомфорта все никак не пропадала.

Наконец, любопытство Рикардо естественным образом переключилось на людей.

В восемь лет, в день своего рождения, он заколол одну из служанок, работавших в особняке.

— Г… госпо… дин?!

В тот самый момент, когда ощущения от впивающегося в мясо клинка передались ему через ручку кухонного ножа, он словно пробудился.

— Да. Вот. Вот оно.

Рикардо понял это всем своим телом.

Все пропитывавшие его ощущения слились воедино — и запах крови, и судороги жертвы, и скатывавшиеся с ее губ стоны, и все остальное. Рикардо так хотел ощутить это снова, что вытащил нож и вонзил его в другое место.

Снова судороги, снова вопль, снова кровь, снова пробуждение Рикардо.

Он ощущал, как что-то наполняет его при каждом ударе.

На четвертый раз он нанес не колющий удар, а режущий. К седьмому удару нож так вымазался в крови и жире, что уже не мог резать, и Рикардо оставалось лишь изо всех сил колоть острием.

Каждый удар приносил новые открытия.

Рикардо самозабвенно колол служанку.

И наконец…

— Ой…

Он опомнился, когда она уже умерла.

Когда отец Рикардо узнал о том, что его собственный сын стал убийцей, он в спешке принял все меры для того, чтобы скрыть смерть служанки, избил Рикардо и строго отругал, требуя послушания. Он объяснил, что так делать нельзя. Чтобы он никогда больше не повторял.

Но распустившийся цветок уже не может снова стать бутоном.

Случайно вылупившееся «ремесло» Рикардо не могло вновь покрыться скорлупой.

Рикардо начал убивать мирных жителей втайне от семьи и отца. Шла война, можно было придумать множество объяснений появляющимся трупам. От раза к разу Рикардо все глубже постигал искусство быстрого и аккуратного превращения людей в трупы.

И наконец…

Она пребывала в прострации недолго.

Чайка пришла в себя и резко замотала головой.

Лейла молча наблюдала за ней.

— ...Ложь! Ложь, ложь, неправда!

Скорее всего, ей и в голову не приходило, что имя «Чайка» использовалось по отношению ко всем людям, попадавшим под определенные условия.

— Это все ложь! — ее эмоции выплескивались с такой силой, что она кричала на Лейлу не на обрывчатом общем наречии, а на языке Лаке. — Это я, я Чайка! Я помню! Я…

— Но ведь у тебя провал в памяти, разве нет?

— Это неважно!..

У всех настоящих Чаек есть пробел в воспоминаниях.

Память — далеко не незыблемая штука и не может служить доказательством. Если ее можно частично потерять, то можно и подделать. Для Лейлы, которая умеет свободно манипулировать сознанием других людей с помощью препаратов, собственная память — вполне понятная вещь.

Но… похоже, Чайка отказывается это признавать.

Ведь признание будет равносильно отрицанию собственного существования.

— И шрам на шее — наверняка п-просто случайность!

— ...Я понимаю, почему ты не хочешь признавать это, — хладнокровно ответила Лейла, тоже переключившись на Лаке. — Я тоже была такой.

— !.. — Чайка ошарашенно замолкла, узнав, что и Лейла умеет разговаривать на Лаке.

— Я пробудилась немного раньше тебя и успела овладеть общим наречием в совершенстве. А может, это входит в «распределение».

— ...Распределение?

— За исключением того, что все Чайки обладают серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, их особенности намеренно делают разными. Например, тебе досталась специализация в магии… — Лейла достала из собственного гроба небольшую склянку. — А мне это. Фармацевтика… или смешивание, как его называют диверсанты.

Если еще точнее, специализация Лейлы — запах ее собственного тела.

Он часто меняется, реагируя на ее эмоции и состояние, сводя с ума мужчин подобно афродизиаку. Фармацевтика же — лишь вспомогательное умение, помогающее управлять запахом.

— Так ты подчинила Акари…

— Да. Именно этим навыком. Интересный препарат, правда? Он ослабляет сознание, в частности, самостоятельность, как раз до того уровня, на котором к цели можно применить магию подчинения, однако при этом совершенно не влияет ни на память, ни на умения. Маги все так же колдуют, а навыки бойцов ближнего боя совершенно не притупляются, — Лейла приоткрыла губы и легонько лизнула склянку. — Похоже, меня «настроили» на максимальную «женственность». Лучше всего у меня получается смешивать афродизиаки.

Зелья возбуждающие, успокаивающие и манипулирующие эмоциями.

Для того чтобы проявлять свою женственность самым лучшим образом, она могла пить препараты сама или давать их партнеру.

— Разумеется, людьми можно управлять не только с помощью похоти, но и играя на их родительских чувствах, как делаешь ты.

— ?!

— Отчасти это лишь мое мнение, но… — предупредила Лейла, а затем продолжила, — с самого начала существу по имени Чайка обязательно нужны опекуны, помощники и так далее, ведь юная девушка ни за что не сможет собрать останки в одиночку. Поэтому все Чайки так или иначе обзаводятся людьми, которые защищают и охраняют их.

— Э-это не…

— У тебя диверсант. У меня — господин Лансия. Важно то, что они — инструменты для достижения нашей цели.

— Я вовсе не думаю так о Тору.

Очевидно, Чайка колебалась.

И это казалось Лейле даже в чем-то милым. Ничего не знающая Чайка. Возможность показать отчаяние девушке, так похожей на нее саму в прошлом, и причинить ей душевные страдания пробуждали в Лейле какое-то извращенное, недолговечное, садистское наслаждение.

— Разумеется. Нормально, что ты сама не осознаешь этого. Тела и души Чаек приманивают защитников, даже когда они сами не думают об этом. Твоя милая, очаровательная фигура дана тебе именно для того, чтобы располагать к себе других.