Чтение онлайн

– Я соскучилась! Не хочу с бабушкой сидеть дома!

Ксана хорошо помнила и отношение к ней матери, когда та недовольно скривила губы. У нее были совсем другие планы на этот день, и ребенок их портил:

– От гребанных детей одни проблемы.

В очередной раз Мария Георгиевна в соревновании за внимание Евгения отодвинута на второй план. Всегда, всегда побеждала сероглазая дочь! Не помогали никакие ухищрения: ни приготовленный заранее обед, ни лучшее платье и прическа, сделанная у профессионального парикмахера.

Евгений с легкой укоризной посмотрел на молодую разобиженную жену:

– Маша. Ну не надо. Завтра с тобой выберемся.

Та недовольно фыркнула:

– Ну да. Знаю я твои обещания.

Но Евгений уже переключил все внимание на маленькую Оксану:

– Не слушай ее, – он дотронулся указательным пальцем до кончика курносого, раскрасневшегося носа. – Ничего подобного. Ты моя маленькая принцесса и всегда ей будешь. И я всегда тебя буду любить.

Оксана не заметила, как начала молча улыбаться воспоминаниям. Скоро у нее самой будет ребенок, и она ни за что не повторит ошибок, которые делала ее мать день ото дня. Из размышлений вывел голос Аркаши, возвращая в кабинет шефа, пахнущим дорогим деревом.

– С последним рабочим днем, Оксаночка, – невесело вздохнул Аркаша, вручая белый конверт своей сотруднице. – Я там еще премию немного добавил. Тебе пригодиться сейчас.

Ксана взяла конверт и убрала в серую «тигровую» сумочку:

– Спасибо вам, Аркадий.

– Грустно, Оксан, очень грустно. Все же я желаю тебе счастья. Раз уж выбрала, действуй.

Кристина, все это время наблюдавшая за процессом, добавила свои пять копеек:

– Аркаш, и меня тогда рассчитай, – ошарашив всех заявлением.

– Чего?! – только и смог возмутиться Аркаша.

– Давай-давай, рассчитывай! – без зазрения совести подтвердила Кристина, переложив ногу на ногу с правой на левую, в короткой черной юбочке это выглядело чертовски соблазнительно.

Ксана взяла ее за руку и притянула к себе, хорошенько встряхнув:

– Кристин, ты че творишь?

Еще не хватало, чтобы лучшая подруга из-за нее потеряла работу! Но Кристина лишь отмахнулась, поправила прядку, выбившуюся из строгого черного каре:

– Я уже все решила! Мне тут без тебя теперь скучно будет.

Упертая до невозможности, едва ли ее могло что-то переубедить. Даже если решение было спонтанным и необдуманным.

Аркаша всплеснул руками от бессилия и нескрываемого разочарования, посмотрел в потолок, словно обращаясь к кому-то невидимому, что выглядело забавно и театрально:

– Нет, ну вы точно хотите меня до могилы довести! Терять сразу две лучших танцовщицы! Не щадите вы меня девочки, не щадите.

Больше спорить он не стал, лишь принялся за расчет, готовя второй прощальный белый конверт.

Вот и все. Теперь они обе совершенно свободные и абсолютно безработные. Куда идти и что делать дальше Оксана представляла смутно, но почему-то была рада принятому решению. Еще приятнее то, что Кристина выбрала остаться с ней и поддержала. Последний раз нога ее пересекла это заведение, а выход на улицу стал долгожданным глотком свободы. Лишь бы теперь эта свобода не аукнулась да костью поперек горла не встала… но все плохие мысли потом. Сейчас хотелось наслаждаться моментом.

***

Маргарита на ватных ногах остановилась в нерешительности у дверей кабинета. Она сильнее сжала в руке папку с документами, пытаясь собраться с духом. На душе неприятный осадок после общения с лечащим врачом.

– Я хочу другого врача, – набравшись смелости, заявила в тот день Маргарита в кабинете Добровольских, и повисла гнетущая пауза. Пауза казалась долгой и мучительно болезненной, хоть и продлилась, на самом деле, не больше минуты.

Такое заявление оскорбило Добровольских лично! Как он переменился в лице: пухлые щеки побагровели от злости, широкие ноздри то и дело вздувались, словно в них нагнетали насосом воздух.

– Потеряева, да ради бога! – раздраженно выкрикнул Добровольских, бросил ручку на стол. – Это ваше право. Но другие врачи скажут тоже самое, – для внушительности он пригрозил пальцем.

После неприятной беседы Маргарите выдали выписку из истории болезни, со всеми пройденными анализами и заключениями специалиста, не забыв полить грязью для пущей доходчивости и десять раз намекнуть на ее недальновидность и откровенную глупость. Теперь она, измотанная и уставшая, вновь стояла на пороге врача, на помощь которого очень надеялась, потому что больше идти не к кому.

На деревянной лакированной двери висела ламинированная табличка, на которой красовались аккуратные черные буквы: «Главный врач отделения хирургии Уваров Станислав Анатольевич». Собравшись с духом, Рита постучала, негромко, но уверенно. Сомнения вновь захлестнули с головой: зачем она пришла? Разве сможет ей помочь хоть кто-то? Сердце забилось быстрее, руки затряслись. Рита боялась, что Станислав Анатольевич, как и Добровольских, пошлет ее куда подальше, выскажет все про ее глупость и недальновидность.

– Станислав Анатольевич, к вам можно? – Рита робко заглянула в кабинет, готовая сбежать в любое мгновение. Но стоило увидеть врача, как бежать уже никуда и не хотелось. Нет, он никогда такого не скажет, это совершенно другой человек с такими добрыми, выцветшими глазами, который столько для нее сделал, так поддерживал на протяжении нелегкого пути, когда Олег был в реанимации и когда умер.

За большим письменным столом сидел пожилой хирург. Солнечные лучи блеском ложились на абсолютно седую голову.

– Да, – он вопросительно смотрел на нежданную гостью, жену недавно ушедшего пациента. Он хорошо запомнил Маргариту Николаевну, как она дневала и ночевала у палаты. Было в ней что-то особенное, совсем юное, светлое, познавшее горе не по годам. – Проходите, Маргарита, – он жестом пригласил ее.

Врач снял очки в массивной черной оправе и положил рядом на стол.

– Станислав Анатольевич, я к вам… – начала Маргарита, но слова болезненным комом застревали в горле. Накопленные беды нахлынули разом, и сдержать их не осталось сил. Они пробили оборону, которую Рита отчаянно старалась держать в кабинете раздраженного Добровольских, перед медсестрами, осуждающими ее действия, в белом больничном коридоре.