Чтение онлайн

– Ладно, – прервала ее монолог Оксана, иначе Кристина в таком потоке сейчас наговорит целую тонну всего. – Работать пора.

Сцена встретила привычным приторно-розовым освещением. Музыка разливалась по залу, окутывая и стискивая в настойчивых объятьях. Оксана появилась на сцене, на нее устремились похотливые мужские взгляды, она смотрела сквозь них, а с лица не сходила дружелюбная наигранная улыбка.

Танцовщица извивалась вокруг шеста. Плывучий звук музыки проникал через кожу, заставляя сердце трепетать в ритмичный такт.

Оксана опустилась на коленки, грациозно прогибая спину, словно дикая кошка. Затем она перевернулась на спину, демонстративно широко раздвинула ноги, маня и приглашая. «Наприглашалась уже» – ехидно проскользнула злобная мысль. В следующий миг танцовщица разом свела ноги вместе.

Рука Кристины оказалась между коленок, нежно, но напористо заставляя Оксану вновь раздвинуть ноги. Вскоре между них оказалась и вся Кристина. Она соблазнительно скользила вверх. Черные напомаженные губы накрыли ее тонкие губы покрытые прозрачным блеском в страстном поцелуе. Зал заметно оживился, послышались присвистывания возбужденных клиентов. Им нравилось это шоу. Все по сценарию их ночной жизни.

Олег

Печка работала на полную мощность. Крещенские морозы в самом разгаре не позволяли расслабляться даже автомобилистам, особенно автомобилистам. Светофоры дружелюбно включали зеленый, позволяя Олегу проехать без лишних остановок. Приятное волнение заключило в объятья и не желало отпускать, а будущий отец и не сопротивлялся. Он был по-настоящему счастлив и всегда мечтал стать отцом, мечтал о большой семье, в которой обязательно будет двое или трое озорных ребятишек. Ни у него, ни у Маргариты не было большой семьи, они оба единственные дети и, может быть, отчасти именно поэтому им сильно хотелось нескольких малышей. Раньше не приходилось задумываться о том, насколько может оказаться сложным столь, казалось бы простое – забеременеть, и вот сейчас, спустя годы попыток, мечта почти осуществилась.

Маргарита ждала супруга в приемной городской поликлиники. Он должен появиться с минуты на минуту. Рита не знала, что в эти самые секунды Олег ехал за серым седаном, горел зеленый свет. Он посмотрел на пересекающую дорогу и убедился, что нет никакого придурка.

Рита не знала и то, что седан уже въехал на Старшевскую улицу, когда Олег на своем белом «Опеле» оказался на середине перекрестка. На бешенной скорости по скользкой дороге в него влетел чужой автомобиль, красный свет для которого ничего не значил или его просто занесло, или не стоило опрокидывать лишнюю рюмку перед поездкой. Так или иначе, причина случившегося уже была не столь важна, куда важнее последствия. Мощный удар пришелся на правую сторону авто. Олег не успел понять, откуда вылетела машина, и была ли это вообще машина? Он инстинктивно вывернул руль, отчаянно пытаясь остаться на дороге. Бешеный скрежет тормозов. Истошно заскрипел искореженный металл. Машину не удалось удержать на дороге, она перелетела через бордюр и по инерции закружилась в бешенном хороводе, оторвавшиеся детали белого «Опеля» разлетелись по проезжей части. В грудь больно врезался ремень безопасности, не позволив водителю барахтаться в кабине. Кувырок, еще один. В одно мгновение мелькало голубое небо, сменяясь летящей навстречу землей. Олег выставил вперед руки, стараясь прикрыться от устремившегося на него разбитого лобового стекла. Он слышал хруст собственных костей, грудь словно сжалась так, что нельзя вдохнуть. Удар в голову. Виски сдавило чем-то тяжелым. Движение разом прекратил бетонный столб, словно нож, разрезавший разбитый автомобиль пополам.

Молчаливое ожидание угнетало. Маргарита терпеть не могла больничный запах, от него начинало тошнить: смесь терпких лекарств и болезни. От бело-голубых стен веяло холодом и неприязнью. Она мельком глянула на наручные часы, сорок три минуты Рита прождала своей очереди. Коридор пуст, лишь изредка проходили посетители или медицинский персонал, и все одноликие незнакомцы различались одним: кто-то мельком смотрел на сидевшую на холодном железном стуле женщину, ожидающую очереди, кто-то не глядя шел мимо. Рите оставалось лишь слушать стук шагов, то приближающихся, то удаляющихся, чувствуя себя не в своей тарелке.

Наконец-то распахнулась дверь в приемный кабинет, откуда вышла последняя женщина, бывшая перед ней. Маргарита посмотрела вдаль длинного коридора, Олега не было.

Следом за женщиной выглянула уставшая медсестра:

– Потеряева, проходите, – голос звучал монотонно с налетом усталости.

Не будь Рита последней в очереди, она постеснялась бы спросить, но коридор пустовал:

– А я могу еще подождать? Мой муж не успевает немного…

– Нет, у нас все по записи, – все тем же сухим голосом продолжила медсестра. – Или проходите или записывайтесь на другое время.

Пришлось смириться. Ждать еще целую неделю не лучший вариант, к тому же врач настоятельно рекомендовал провериться. Что ж, значит, вечером они вместе посмотрят первые снимки с ультразвукового исследования. Рита неуверенно вошла в кабинет, последний раз выглянув в коридор перед тем, как закрыть за собой дверь. К горлу подступало неприятное, липкое ощущение тошноты. С Олегом было бы сейчас гораздо спокойнее.

Гинеколог Добровольских сидел за столом и не обратил внимания на вошедшую пациенту, он продолжал что-то записывать в историю болезни. Болезненно худощавая медсестра устроилась за тем же столом напротив врача.

Рита жалась на пороге, не осмеливаясь пройти, пока не вмешалась медсестра.

– Потеряева, чего встали? – она даже не пыталась скрыть раздражения в голосе от нерасторопности пациентки. – Проходите. Садитесь, – нарочито деловито она указала на стул.

Рита села на указанное место, как-то слишком сильно прижав сумочку к коленям. Добровольских не отрывался от записей, лишь периодически тяжело, с сапом вздыхал и делал грузный выдох через широкие ноздри. Ожидание угнетало. Душащие больничные стены, запах, сап врача. Перелистнул страницу. Снова сап. Глубокий шумный вдох. Рита не выдержала и робко поинтересовалась:

– Как у меня с анализами?

Добровольских наконец-то перевел на нее слегка удивленный взгляд, от того, что его посмели прервать, выжидающе посмотрел секунд десять, закрыл папку с документами.

– Плохо, Маргарита Николаевна, плохо.

– Что случилось? – тошнота усилилась, сердце заколотилось от тревоги.

Врач грузно поднялся со стула:

– Давайте-ка ложитесь, сейчас на УЗИ все вам покажу.

Риту затрясло от страха, руки вмиг стали мокрыми не хотели слушаться, в горле стоял тошнотный ком. Она легла на кушетку, оголив живот, по которому еще невозможно было сказать о том, что там уже живет крохотный человек.

На экране показался непонятный плод, едва ли в нем можно разглядеть ребенка.

– Да, вот сейчас уже хорошо видно, – Добровольских водил аппаратом, стараясь подобрать лучший ракурс.

Рита отчаянно вглядывалась в монитор, но не понимала совершенно ничего.

– Что именно видно? – тревога нарастала.

– Проблемы с сердцем, – врач сделал снимок, и изображение замерло на экране.

– Какого плана проблемы?..

– Большие. У вашего плода дефект межжелудочковой перегородки, в сердце множество изъянов.

В груди сжался тугой, болезненный ком. Из глубины сознания подкрадывалась тихая паника, готовая в любое мгновение наброситься оголодавшим зверем и сожрать целиком, без остатка.

– Вытирайтесь. Вставайте, – голос Добровольских не менялся.

Руки предательски тряслись. Маргарита неловко вытерла холодный гель с живота. Через минуту, показавшуюся вечностью, она вновь сидела на стуле, прокручивая в голове каждое слово доктора.

– У вас довольно маленький срок. Но пока не поздно, настоятельно рекомендую рассмотреть вариант аборта.