Чтение онлайн

– Я вижу ещё Пушкина, Эйнштейна… А с кошечкой – это Юрий Кнорозов?

– Он самый. Вы его знаете?

– На Вашем сайте увидела. И прочитала о нём.

– Молодчина! Он – гений. Правда, никто этого ещё не знает. Я о его гениальности первый сказал. Не было бы его, я, пожалуй, не додумался бы до фасцинетики. Да, и заметьте, все фотографии жизнерадостные, с улыбками, со смехом, с иронией. Просыпаюсь утром, а они все мне подмигивают. Так хорошо на душе! Такое поднимается настроение!

Альфа воскликнула в восторге:

– Это же целительная фасцинетика!

Арбелин выразил удивление:

– Верно. И это знаете?

– Юлиан Юрьевич, я же Ваш сайт наизусть выучила. А страницу о целительной фасцинетике особенно. Я на психфаке учусь и выбрала специализацию «клиническая психология».

– Вон оно что! Ну, ну, давайте ближе к делу. Какие вопросы возникли ко мне у столь очаровательной современницы с клинической психологии?

– Юлиан Юрьевич, у меня вопросов много. Можно я сразу за два часа заплачу?

Альфа достала из сумочки деньги.

Арбелин взял деньги и отодвинул на край журнального столика, разделявшего их кресла:

– А кто Вам придумал такое эффектное имя?

Доверительность и мягкость голоса ученого, сняли напряжение, Альфа чувствовала себя так легко, будто пришла к давно и хорошо знакомому человеку.

– Мама придумала. Она любительница всего оригинального, вот и выдумала. По отцу она башкирка. Родственники её настаивали назвать по-башкирски Альфией, а мама им назло и назвала меня Альфой.

– И прекрасно назвала! – воскликнул Арбелин. – Альфа – первая, лучшая. Вам это имя очень идет, Вы выглядите лучше всяких похвал, а если у Вас ещё и с интеллектом всё в порядке, то имя в самый раз.

Комплименты ученого были бесхитростны и искренни, и Альфа не без смущения подтвердила его догадку:

– Я всегда и была первой.

– Отличница, спортсменка и просто красавица? – Арбелин засмеялся, цитируя известный фильм.

– Вот только хромая.

– Ну и расскажите. Что за беда случилась?

И столько было в интонации Арбелина сочувствия и тепла, что Альфе не пришлось искать повода, чтобы поведать, с чем и зачем она пришла. Ведь именно несчастье и привело её к Арбелину. Несчастье и неожиданное, словно с неба, избавление от него.

– Нас в горах лавиной накрыло. Сломало мне ребро, кучу синяков и ссадин по всему телу, сотрясение, и вот – раздробило коленную чашечку. Это я сейчас хожу сама, а год назад была в инвалидной коляске. Потом перешла на костыли. Папа меня вытащил, иначе так и осталась бы при костылях.

– А в горы-то Вас зачем понесло? Альпинистка? – ворчливо произнёс Арбелин.

– Увлекалась. Командой поехали на Тянь-Шань, в Киргизию. Там и накрыло.

– Ну что ж, бывает ведь и хуже, верно? А Вы только с тросточкой. Да она у вас еще и прекрасной работы. Очень красивая.

– Папа смастерил.

– И вытаскивал из коляски… Какой он у Вас молодец! Я потому спрашиваю, Альфа, что сам из поломанных. Вы ведь заметили, что у меня горб. Увы, родился я вовсе не горбат, был красив и строен как Аполлон. Попал в страшное землетрясение, в Армении. Угораздило меня туда поехать как раз в те дни. Ещё бы несколько секунд и нависшая надо мной балка раздавила бы череп. Успели вытащить. Перелом позвоночника и вот горб. И ничего, жив. Главное – череп и мозг не повредило. Но срастался долго и нудно.

– Папа меня в Германию возил на операцию. Сделали удачно, поставили искусственную чашечку, пластиковый имплантант. Так что я девушка с искусственным шарниром. Остальное – постоянные упражнения.

– Сейчас больно?

– Чуточку еще отдает. Приходится на тросточку опираться.

– Значит и это преодолеете!

– Постараюсь.

– Итак, встретились два покалеченных. Кстати, у нас не только по травмам, но и по именам совпадение. Люблю совпадения. Как Юнг. Мне имя тоже мама отстояла. Отец хотел назвать Ульяном. Я даже каламбур на это потом сочинил: мой папа, самых чётких правил, был русофил и хулиган, хотел назвать меня Ульяном, но ма сказала: «Юлиан!». Вот и стал я Юлианом.

– Благозвучно, – улыбнулась Альфа, – Юлиан Юрьевич – эвфония и ассонанс.

– Но я ведь не хирург. – Арбелин посерьёзнел. – Что же привело Вас ко мне?

– Вы, Юлиан Юрьевич, лучше, чем хирург. Вы меня спасли. Чуть ли не с того света вытащили.

Такого поворота Арбелин не ожидал и потому округлил в удивлении глаза:

– С того света!? От смерти спас!?

– Ну… не от смерти, но почти. Я зависла в жутком хроническом стрессе. Знаете, когда от отчаяния жить не хочется.

И Альфа поведала ему о своих бедах всё-всё как на духу.

О том, как предал её жених, объявивший, что не хватало ему только жены инвалидки, а она-то переломы получила, прикрыв его от лавины; как папа увёз её в Германию на операцию, потом возил в коляске, добился, что она встала на костыли, а потом и их отбросила и стала ходить с тросточкой; как всё это сплелось с полным разочарованием в своём факультете и ввергло её в жутчайшую депрессию, пришлось взять академотпуск. Охватила такая апатия ко всему, что не хотелось жить. Случайно вышла на сайт Арбелина и он её буквально потряс и вернул к жизни.

– Я искала поддержки у единомышленников, которые, как и я, отчаялись жить, и поставила в поиск слова из песни Окуджавы «когда мне невмочь пересилить беду». И среди кучи ссылок гугл выдал страницу с Вашего сайта «Покажи смерти язык!». И она начинается как раз с этой строки из Окуджавы! Такое совпадение! Я вздрогнула от неожиданности и принялась читать. Юлиан Юрьевич, поверьте, после этой страницы я словно живой воды глотнула. И набросилась на сайт. И от первого до последнего слова прочитала все страницы. До утра, не отрываясь. Если бы Вы знали, как внутри все перевернулось и встало на место!

Искрой отрезвляющего озарения стали для неё те строки из страницы «Покажи смерти язык», где Арбелин писал о выходе из гнетущего отчаяния в фасцинацию служения. Альфа наизусть помнила эти строки и повторила их Арбелину: «Когда человек волею обстоятельств своей жизни, часто нежданных и разрушающе ошеломительных, погружается в смертоносное отчаяние и ему ничто на свете не мило, шепчет на ухо соблазняющий выход Смерть: «Ведь ты потерял смысл жизни, зачем же жить в беспросветной тоске и скуке? Сделай решительный шаг, я тебя встречу». Да, это исход, один из возможных вариантов выхода. Выхода достаточно лёгких всего два, к ним и прибегают сплошь и рядом: удавка и погружение в отключающий разум транс с помощью алкоголя и всяческой одурманивающей химии, когда становишься живым трупом. Но есть третий путь выхода, трудный, но истинно человеческий, – это Служение. Уйти от мыслей о смерти и опьянении, показать смерти язык, погрузить себя в Служение добру и свету, помогать обездоленным и слабым, просвещать непросвещённых, служить истине, защищать униженных. Служение трудно даётся, но оно постепенно захватывает, преращаяясь в спасительную и желанную фасцинацию духа. Ищите фасцинацию своего Служения в этом мире, раз вы в нём появились на свет и живёте, она наполнит вашу душу высоким смыслом и одарит вас радостью жизни».