Чтение онлайн

– Ведь даже в библии говорится, что мстить не надо.

Арбелин всё понял. Он и сам был мстителем и знал, как захватывает ум и душу фасцинация мести. А в последнее время даже серьёзно задумался не создать ли науку о мести, виндиктологию. Он мягко, чуть грустно улыбнулся Денису:

– Вы Библию отбросьте, Денис. Это выдуманный древними иудеями свод правил для своего народа и только для него. «Возлюби ближнего своего, как самого себя», «подставь щёку» и прочие максимы – это они записали для сплочения иудеев в единое незыблемое целое. Зато всех остальных предписывалось жечь и уничтожать. Жестокая книга Библия, если её внимательно прочитать, садистская. Полсотни городов иудеи стёрли с лица земли, семь народов вырезали под корень вместе с младенцами. Геноцид! А что проделали с медианетянами – уму непостижимо! Читать не советую, зачем мозги засорять… Вообще с древних времён человек невообразимо агрессивен и мстителен. До садизма. Вспомнить хотя бы, как отомстили греки троянцам за то, что Парис умыкнул Елену, жену Менелая. Десять лет осаждали и добились своего – сравняли Трою с землёй и всё население вырезали. А как Ахиллес отомстил Гектору за смерть Патрокла? Не только убил, а ещё привязал за ноги к колеснице и протащил несколько кругов вокруг стен Трои на глазах у его отца и жены. У греков той эпохи было заведено убитого врага обезображивать до неузнаваемости, чтобы в его глазах не запечатлелся убийца, иначе будет мщение. Убивали и мести боялись! – Арбелин потер переносицу, улыбнулся. – А на самом деле, месть эволюцией дана. И сладка потому она. – и засмеялся от удовольствия, что получилось в рифму. Любил рифмовать и когда получалась в разговоре рифма или каламбур, радовался, как ребёнок. – Шестеро гомо охлопусов унизили одного гомо сапиенса. Мщение для гомо сапиенса дело святое и необходимое. Мстите беспощадно. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

– Охлопусы? Они деды. – не совсем понял Денис.

– Деды и есть охлопусы. – подтведил Арбелин и разъяснил, как сделал это для Альфы, кого он имеет в виду, называя охлопусами.

Денис понял:

– Точно, вшестером как стая охлопусов.

Арбелин продолжил со всей серьёзностью, которой и ждал Денис:

– Месть, Денис, действительно является находкой эволюции для охлаждения чрезмерной агрессивности и безнаказанности убийц и обидчиков. Это – отсроченная ответная агрессия. Тебя ударили, ты не смог сразу ответить, но запомнил обиду и ждёшь, а то и ищешь, когда представится случай нанести ответный удар. Бывает годами ждут, как Сильвио у Пушкина в повести «Выстрел», – шесть лет ждал. А бывает всю жизнь ждут и потомкам завещают отомстить. Ведь что такое обида? Это ваша реакция на произведённую по отношению к вам несправедливость, попранная справедливость. А чувство справедливости наидревнейшее, оно присуще даже обезьянам. Выходит, логично сделать вывод, что месть – это взывание к справедливости, наказание за несправедливость, эволюционный способ восстановления справедливости. Без мести и её охлаждающего душа наступил бы на земле хаос и жизнь была бы загублена, так и не начавшись. Для дисциплинирования родилась месть. Каждое существо на планете нутром знает, что обижать опасно, может аукнуться в самый неожиданный момент жизни. Любой нанесённый ущерб или обида запоминается и взывает к сдаче. Обиженные, униженные, оскорблённые уходят в сторону, убегают, спасаются, раздавленные, но с затаённой в самом сердце психики, в нервной лимбической системе, жаждой мстящего ответа, снимающего тягость памяти обиды. И как только месть состоялась, лимбическая система облегчённо вздыхает и освобождает психику от томящего груза. Становится легко и сладостно. Поэтому и говорят, что месть сладка. И это не выдумка, этому есть уже и экспериментальные подтверждения нейрофизиологов. Поэтому-то мстящий вызывает сочувствие и одобрение. Он всегда прав. Если сам не переходит в садизм.

Арбелин продолжал:

– А чтобы исчезла месть из человеческих отношений, надо удалять всем людям при рождении амигдалу, небольшой, величиной с миндальный орешек, древнейший участок мозга, стоящий на страже от любых опасностей. Но тогда люди перестанут опасаться всяческих напастей, не будут иметь страха и не будут реагировать на фасцинацию устрашающих сигналов. И погибнут в благостном состоянии. А с амигдалой, пожалуйте – все охранительные рефлексы, сопровождаемые яростью и злопамятством на объект опасности, значит и на человека, нанесшего обиду, вогнавшего в страх или унижение. А тут рядышком и свито гнездышко мщения. Не пройдет и дня, чтобы не лелеять думы о возмездии. В этом гнездышке снятся мстительные сны и будоражат воображение красочные картины мести – до истязания и физического уничтожения обидчика. И ни один человек не в состоянии унять амигдалу и память. Ни один. Если отрицают – притворяются. Я вот, к примеру, последнее время ловлю себя на том, что расправляюсь с мужем моей старшей дочери. Она с ним света белого не видит, мучается. И я на днях во сне заколол его кортиком. У меня есть замечательный морской кортик, от старшего брата память. Холодное оружие. Вот им во сне я обидчика дочери и проткнул с огромным удовольствием. Кровожадность проснулась во мне откуда-то. Сны ведь неподконтрольны. Или вот такая забавная месть случилась у меня. Тоже во сне. Был у меня знакомый, бывший комсомольский функционер Сергей Ризников, этакий щербатый и коммуникабельный хлыщ. Мошенники все замечательно коммуникабельны, это их профессиональное оружие, чтобы доверие вызывать и в душу влезать. Да, так вот, мой Ризников так умело изобразил из себя несчастную жертву, которую могут спасти только деньги, что я не смог устоять и дал ему в долг восемь тысяч долларов. Было это пятнадцать лет назад. Расписка лежит в моём архиве. До сих пор жду возврата.

– И Вы, Юлиан Юрьевич, его не вычислили?

– Да всё у меня было – и адрес его, и телефон. Но он постоянно скрывался. Неуловим, как пуганая мышь. Я попытался достучаться до него через его друга Диметрука, а друг меня и спрашивает «Сколько он вам должен?». Я назвал цифру. Он засмеялся и говорит «А мне 20 тысяч» и добавляет: «Он же теперь не человек, он кидала-подонок и под бандитской крышей, наймёт за тысячу киллера и мне башку прострелят. И никаких долгов». Вразумил меня. Да я бы наверняка вытеснил из себя этот долг, но обида оказалась слишком уж острой, засела. Эти деньги были у меня неприкосновенным запасом, я тогда был без квартиры и в проблемах с ног до головы. И он это знал. Получается, нанёс мне свинский удар ниже пояса. Много было у меня про него мстительных снов. А однажды выплеснулась забавность. Будто я его раздел догола и фломастером нарисовал на ягодицах большие красные звёзды, а на груди и спине вывел клеймо «Вор». И пустил его в таком виде по городу. Потеха, а не месть. Вот что сновидения выделывают. Да что там говорить, бывает мечты о мести до психушки доводят. Юнг лечил одну добродетельную супругу, свихнувшуюся от снов, в которых она изменяла любимому мужу с его братьями.

Денис побледнел: сны и грёзы, в которых он садистски уничтожал Саньку с подельниками, были кошмарны и вгоняли его в пот.

Арбелин твёрдо и в упор посмотрел в глаза напрягшегося как струна Дениса:

– Подонкам и мудакам надо мстить. Не отмщённый тупой охлопус превращается в воинствующего хама и садиста. Отомстить необходимо. И я Вас вовсе не побуждаю к этому, Вы ведь сами давно приняли решение мстить. И не можете жить без мыслей о мщении, так ведь?

Денис молча кивнул.

– Значит и мстите.

Денис смущённо улыбнулся:

– Но не могу придумать как…

– Понятно, – подтвердил Арбелин, размышляя, – проблема Ваша не из простых, не убивать же…

– Нет, нет, только не это! – воскликнул Денис. – Но как? Не знаю.

– Месть должна быть адекватной. Не менее, но и не более. Зуб за зуб. Как в уголовном кодексе – не превышая необходимой обороны… Проблема эта, конечно, Ваша, тут я ничем помочь не могу. Разве что подсказать варианты, испробованные человечеством. Пушкин мстил обидчикам эпиграммами. Нанизывал обидчиков на шпильки своих эпиграмм как жуков. Помните «в академии наук заседает князь Дундук»? Князь Корсаков-Дундуков был всё же не такой уж дундук, а в историю вошёл как кретин с тяжёлым задом. Литература и поэзия, пожалуй и живопись, прекрасные сферы для мщения. Прототипов героев-негодяев всегда легко вычисляют критики и литературоведы. У Пушкина, кстати, была заведена записная книжка, в которую он прилежно записывал врагов и нанесённые обиды. Я по его примеру тоже обидчиков записываю и все они уже или отмщены, или ожидают мести. – Арбелин рассмеялся. – А вот есть такой любопытный совет древнего философа-раба Эпиктета, которого очень полюбил в старости Лев Толстой. Эпиктет сказал так: обидчику делайте то, что он любит. Очень оригинально, на мой взгляд.

Денису стало жарко от неожиданной ассоциации:

– Он любит пиво.

– Вот и поите его пивом! – весело воскликнул Арбелин. – До безудержного мочеиспускания. Пиво же прекрасное мочегонное.

Это была шутка. Но не для рационального Дениса. В его мозгу мгновенно сплелось в некий образ мщения пиво, мания, мочеиспускание, как выразился Арбелин, фасцинация, мстящий плачевный для Саньки исход. Это был образ, расплывчатый пока, но одновременно и указующий направление удара.

Денис высказал то, что заплескалось в уме:

– Нужна фасцинация, доводящая этого идиота до максимума пивомании?

– Причём с любовью! – подтвердил Арбелин, поймав ход мышления Дениса.

– Значит надо выдумать для него такую пивную фасцинацию, от которой он будет счастлив как животное…

– Воистину любопытно Вы поняли Эпиктета… Впрочем, возможно Эпиктет имел в виду нечто другое. Неважно. Вы нащупали только что путь к мести. Дерзайте.

– Но как придумать такую фасцинацию? – несколько растерянно и умоляюще посмотрел Денис ему в глаза. – Можно я буду с Вами советоваться?

– Можно. Но я предлагаю иной путь, раз уж Вы у меня, да к тому же Вы ещё и кулинар. И, как я предполагаю, кулинар божией милостью. Значит выдумщик, изобретатель пище-вкусовой фасцинации. А мне в помощники нужен кулинар, потому как сам я всего лишь потребитель. Хотя и знакомый с учением Уголева и придумал даже салат во рту. А Вы профессионал, но стихийный, от природы получивший этот дар. Вам надо становиться профессионалом пище-вкусовой фасцинации. Это для наивысшего мастерства. Лучшие кулинары планеты не случайно погрузились в так называемую молекулярную гастрономию с привлечением химии и биохимического экспериментирования. Там, в недрах пищевых ингредиентов, таятся тайны вкуса и полезных для человеческого организма вкусовых и химических сочетаний. Человечество навыдумывало за сотни тысяч лет такого, что порой можно в прямом смысле укоротить жизнь вдвое, а то и отправиться на тот свет. Много точного, полезного, и много невероятно вредоносного, смертельно опасного. И в конце концов погрузили человечество в эпидемию ожирения, в биологическую деградацию. Достаточно посмотреть на улицах на этих жирных мастодонтов, туловища которых вздрагивают при ходьбе как студень. А мужики с животами величиной с арбуз? Пора создавать научную фасцинирующую кулинарию. Тут вам и карты в руки, потому что без искусного кулинара-практика её не создать. Эксперименты, поиск, выдумка, проникновение в глубины химии питания. Вот если Вы ступите на этот путь, будет вам и мастерство высочайшего класса, и путь к мщению.

Щёки Арбелина порозовели от нахлынувшего вдохновения и мысли приобщить Дениса к только что сформулированному проекту. Он рисовал Денису то, о чём давно размышлял, анализируя пище-вкусовую фасцинацию и всё более проникаясь идеей, что в фасцинетике это направление, объединенное с трофологией Александра Уголева, может стать одним из практически важнейших способов обуздания пищевой человеческой чрезмерности. Идея спасения населения от катастрофической пандемии ожирения, охватившей всю планету, его волновала, он искал способы создания практических технологий профилактики ожирения и способов снижения излишнего веса.

Денис тоже взволновался. Образованность его была достаточна, чтобы понять мысль Арбелина, но также достаточна и для того, чтобы понимать свою малозначительность в такого рода проекте:

– Без Вас это неосуществимо. – сказал он убеждённо.

– Конечно! Но Вы ведь попросили возможность советоваться. Вот я и предлагаю Вам стать соавтором проекта, будете учиться по ходу дела, осваивать азы фасцинетики. И проводить кулинарные эксперименты. С моим теоретическим участием. Создавали ядерное оружие физики-экспериментаторы, но без физиков-теоретиков результат был невозможен. Поэтому Лев Ландау, гениальный физик-теоретик, производил расчеты и выдвигал идеи, не прикасаясь к индустрии. И получал Сталинские премии. Союз теории и практики только и может создать научную фасцинирующую кулинарию будущего, одновременно и лекарственную, и вкусную. И избавляющую человечество от ожирения.