Чтение онлайн

После схватки, после всего, что произошло за последнее время, Гусарова прорвало. Он расхохотался и в три приема попросил озадаченного Харитоненко стащить треклятый броник с лежащего тела.

– О, совсем екнулся от крови, мент поганый. На, хлебни лекарства. Иван достал одну из фляжек, не выбываемых из его одежд.
– Валялся тут полчаса с радиоактивным существом. Хоть бы перерывчик сделал, таблетку бы принял... Все-то не выглуши!

Харитоненко вскочил, держа в руках бронежилет и отнял фляжку. Первым глотком он поперхнулся.

– Руки вверх! Лечь на землю! Лицом вниз!
– донеслось со стороны шоссе.

На краю насыпи стоял человек в милицейской форме с автоматом наизготовку.

– Песец, - кашлянул Иван.

Гусаров покорно опустился на колени и лег. Лег так, как обычно сам укладывал бандитов. Он-то знал, как его "гоблины" успокаивают собирающихся вступить в переговоры. Харитоненко улегся рядом.

– Мать моя женщина! Сидел бы себе в яме у нашего Мухтара... Тебя, Андрюша, в отдельную ментовскую поместят или вместе со мной "опускать" будут?

– Не разговаривать!
– раздалось над ними.

На вид флегматичный капитан милиции в потертых форменных брюках, но в новой рубашке с погонами, едва удерживающей нижней окантовкой объемный живот, подошел сначала к чеченцу.

– О, чучмек... Вы сдурели, что ли?

Капитану было чему дивиться. С насыпи он видел картину раздевания человека, тут же пьянство, тут же дикий хохот. А до этого ему рассказали в селе о двух ненормальных с большими деньгами.

Утром он, участковый, завел свой "моцик", иначе "пердунец", и "покушпылил" на бахчу мимо Еврейской Балки. Поравнявшись с белым обелиском, поставленным над оврагом в память о расстрелянных здесь в войну евреях, согнанных немцами со всего района, капитан не поверил ушам. Та-та-та! Та-та-та! Господи ты, Боже мой! Вроде и самогон вчерашний утречком нейтрализовал рассолом. Напиток у Шевченчихи всегда добрым был... Заглушил "пердунца". Та-та-та! Автомат! Немцы в городе!

В войну тетку Рашельку, нынешнюю соседку его, из этого оврага ночью казак Неило вытащил из-под трупов после расстрела, пищала тоненько, придавленная. Полгода в пустом сундуке жила-хоронилась. Английский теперь в школе преподает его сыну.

Батюшки святы! А вот и сынок его! Пробежав, согнувшись, вдоль оврага, упал, глянул вниз, а там - пацанята с автоматом. И Петро его в кусок рубероида целится. Та-та-та! Сел участковый, пошарил глазами, схватил со злости каменюку, да как швырнул по цели!

– А ну брось его! Брось счас же! Я вот тебе, гаденку, всыплю по первое число. Ах вы цуцики!
– заметался участковый по краю обрыва в поиске спуска.

Не нашел подходящего и прямо на заднице, почти вертикально соскользнул вниз. Куда там! Вся пацанская стайка во главе с Петюней порхнула в разные стороны. Одного только зацепил капитан.

– Ты чей?

Молчит. Тут все упрямые, казачата. Привычно стащил рубашку с сопляка. По рубашкам всегда находил родителей нашкодивших чертенят. Автомат поднял. Новенький.

– Откуда оружие? Ты принес?

– Не, - с удовольствием ответил мальчуган.
– Пацаны на сеновале нашли. Там двое дядек ночевали.

– Ладно, пусть мамка за рубашкой зайдет.
– Участковый забеспокоился. Двое с оружием были в селе.
– Как вы отсюда вылезаете?

Пацан показал тропинку. Неподалеку от мотоцикла стоял Петро.

– Патроны ещё есть?

– Не, мне последние достались.

– Садись, поехали.

Сын не ослушался. Помчались. У своего двора высадил мальчугана и приказал, чтоб до его возвращения на улицу не выходили ни он ни сестра, ни мать.

– Ясно?!

У сеновала мужики резали сало.

– Да, они че-то про автомат гов-в-орили...

Капитан поехал вдоль тракторной колеи...

– Точно, сдурели... Автомат это ваш? Ваш. Ну-кось, дай карманы пощупаю. Тихонько лежи. Гахну из пушки, и ничего мне не будет. Во что натворили!

Участковый положил незаряженный автомат на землю, вынул приготовленный заранее табельный пистолет и ощупал боковые карманы Иванова пиджака. Из одного извлек "флакон с лекарством", из другого - банковскую упаковку кредиток.

– Ого! Капиталисты. Откуда?

– Я из Петербурга, - ответил Гусаров, не видевший, чем занимался офицер.

– Будешь из Магадана. Я спрашиваю, откуда такие деньги?

– Не деньги это, а бумага нарезанная...

– Молчи ты! Тебе все равно вышка, а мне фальшивомонетничество ещё приклепают, - затосковал Иван.
– Морда джабраильская... Где твоя Галька, почему не предупредила?

– Говорить, только когда я спрашиваю!
– прикрикнул участковый. Оружие есть?

– Было бы, не стал бы кинжалом рубиться.

– Правильно, а автомат у меня. Ну что ж, вставайте, руки за головы и пошли на шоссе, а то мне ещё чуркам помочь надо. Первую помощь оказать, как в наставлениях пишут.

Андрей встал и взглянул на участкового.

– Какие наставления, Никита, ты их читал?

Капитан не выказал ни удивления, ни интереса к обращению на "ты" и по имени. Просто стоял и смотрел на незнакомую бородатую физиономию пришлого мужика. Все больше стало здесь неприятных личностей, да как и везде, наверно. "Новые русские"...

– Слушатель Омской школы уголовного розыска Андрей Гусаров!
– слегка подтянувшись, сказал верзила.

Не то, что фамилия была знакома, не то, что упомянута школа, где он учился, а специфическое произношение слова "слушатель" с ударением на "а" слегка разбудило сотрудника милиции.

– В бандиты подался, бывший слушатель?
– спросил он с тем же ударением.

– А у тебя ещё фамилия питьевая.

И это было правдой. Слушатели шутили перед стипендией:

– Денег нет, так выпьем Шило.

"Шилом", как известно, в народе называют спирт.

Капитан милиции Никита Шило, конечно же, узнал Гусарова, парня, учившегося на курс старше, жившего в общаге по соседству. Знал-то он одного Гусарова, а теперь Андрюха совсем другой...

– Не бандит я, Никита. Служу в Питере, в РУОПе, майор пока. Ксивы нет, отняли ксиву вот эти.
– Андрей кивнул в сторону Махмуда.
– Можешь не верить, но я ещё вчера был у них в плену.

– Хорошо говоришь насчет не верить. Посмотрел бы на себя со стороны.