Чтение онлайн

С полетом очередной туши Забродский сиплым голосом сказал:

– Наливай, последняя была.

– А почему они такие черные?
– спросил наконец Иван, старавшийся держаться поодаль от неприятного действа.

– Эх ты, а ещё в Чечне жил, овец, говоришь, пас. Падеж криволином обливают, санобработка. Чабаны постоянно с собой бутылочку черную носят. Где зачервивело у овцы - поливают криволином.

– Фу, теперь про червей... Поехали отсюда.

– Действительно, пора.
– Гусаров подошел к краю ямы и бросил вниз коробку с ураном. Прислушался. Звука не последовало.

– Да, глубок колодец. Ну и хорошо.

– Куда же вы?
– закричал Генка, увидев, что Шило заводит мотоцикл.
– Я на всех нарезал.

В тени грузовика на расстеленной газетке лежала нарезанная бастряма вяленое мясо, огурцы, хлеб. Стояла бутыль бормотухи и стакан.

Испугавшись, что Шило согласится на такое предложение, Харитоненко юркнул в коляску и заторопил:

– Давай, давай, Андрюша, поехали, у нас ещё дел невпроворот. Что ты как не живой? Поехали, а, Никита Васильевич!

По мере удаления от зловонной ямы всем троим становилось веселее. В накаленном воздухе степь кажется особенно глубокой. Против воли (Харитоненко знал, что здесь не может быть столько воды) Иван спросил:

– Там озеро?

Голубая прохлада колыхалась вдали в жарком мареве.

– Хочешь, по воде, как Христос, пройдем?

Никита снова помчал мотоцикл по бездорожью, Там, где должны были въехать в "озеро", показалась белая-белая земля с кустиками ядовито-зеленых хвощей.

– Солончак... Купаться будешь?

– Хоть бы лужу...

– Ладно, заглянем к Чамсу.

Невысокий курган за солончаком скрывал кошару - длинное глинобитное здание с низкими стенами и высокой камышовой крышей - жилище сотен голов овец. Загоны, какое-то механическое сооружение и рядом - бочка с водой, свежевыбеленная мазанка. Под стенами - замызганные детишки и пара чабанских собак. Едва завидев мотоцикл, волкодавы бросились навстречу,

– И тут эти твари!
– Иван натянул на себя брезентовое покрытие коляски.

Сделав вираж, собаки погнались за мотоциклом. Шило безучастно отнесся и к утробному басовитому лаю и к тому, что псина слева почти касалась своим боком его ноги.

– Тпр-р-р...
– остановил он своего "конька" перед занавешенным марлей входом в мазанку. Хвостатые "стражи" тут же умолкли, покрасовались перед детьми, помотали хвостами и потрусили в тень домика. Развлеклись.

– Где чабан?
– Никита задал вопрос на миг появившейся в глубине мазанки женской тени.

Не показываясь, кто-то ответил:

– Идет!

На пороге появился высокий кавказец. Обе руки, характерно засунутые за брючный пояс, при виде участкового были тут же вынуты и протянуты навстречу.

– Никита-джан!

– Спишь?

– Какой спишь?! Работать некому. Скоро самому придется сакман выгонять! Зашел покушать...

Чамсо на своем клекочущем языке что-то выкрикнул, и девчонка постарше побежала к кошаре. Без всяких представлений и имен чабан и приехавшие обменялись рукопожатиями, и все пошли в дом. Против ожидания внутри оказалась довольно цивилизованная обстановка. Плита с газовым баллоном, пара телевизоров, видеомагнитофон с грудой кассет, современная мебель. Проходя во вторую комнату. Гусаров увидел отвернувшихся женщин, быстро что-то резавших, лепивших, разжигавших огонь. Чамсо пригласил за стол. Только сели, как закутанная в платок женщина поставила тарелку хлеба, салат из огурцов и помидоров, обильно посыпанный укропом и луком.

Иван шустро извлек из карманов пару своих серебристых фляжек.

– Убери, обижаешь, в гости пришел.

Чамсо достал из тумбочки бутылку "Столичной", разлил по маленьким граненым стаканчикам.

– Спасибо, что заехали. Деркал!

– Деркал!
– повторил Никита.

Похрустев огурцом, чабан гостеприимно сообщил:

– Сын барашка уже режет, скоро мясо будет, шулюн, хинкали женщины делают.

Услышав эти слова, Иван наклонился к Никите и что-то зашептал. Поймав удивленный взгляд Чамсо, Шило, смеясь, пояснил:

– Мы с похорон твоей хурды. Ребята пока сыты бараниной, хотят помыться. Сходим к артезиану?

На улице молодой стройный парень - порода Чамсо - стягивал шкуру с подвешенной за задние ноги овцы.

– Хоть эта не своей смертью умерла, - буркнул Иван Никите.

Чамсо подошел к сыну,

– Это Агалат. Младший. Не пустил на родину. Братья убежали. Позор, говорят, здесь сидеть, когда родственники воюют. Многие чабаны поуезжали. Зато оттуда женщины и дети сюда прибыли - вон их сколько! За ними кто-то смотреть должен.

Агалат при подходе старших опустил нож в ведро с водой, вымыл руки, вытер и поздоровался. Чамсо взял нож и что-то сказал сыну. Агалат направился к стоявшей прямо на солнцепеке старенькой "волге".

– В село поедет, "шайтан-воды" привезет.

– Зачем, у нас с собой.

– Еще будет. Никита, воду включи, я барашка доделаю.

Гости пошли к артезианскому колодцу мимо крохотной будки.

Чамсо рывком, как чулок, содрал с тушки шкуру и буднично сказал вслед:

– На змею не наступите.

Только теперь Гусаров разглядел в паре метров от себя серую гадину, припавшую ртом к торчащему из будки краешку овечьей шкуры.

Прошли мимо, удивленные спокойствием хозяина.

– Убить бы надо, тут дети кругом.

– Дети и убьют. Или Чамсо, как овечку разделает.

Никита включил рубильник, на всю степь взревел мотор и почти сразу из широкой трубы в бочку тугой струёй ударила красная вода.

– Лезьте в бочку, башибузуки.

Гусаров подставил пригоршню под струю. Против ожидания вода оказалась совсем не ржавой, а прозрачной и пресной с легким привкусом железа.

– Она что, с кровью?
– посмотрел по сторонам Иван, точно ожидая увидеть рядом бойню или мясокомбинат.

– Хорошая вода. Вашей "Полюстровской" до неё далеко. Вся таблица Менделеева в ней, оттого и красная.

– Ага, с ураном и цезием.
– Харитоненко аккуратно снял пиджак, проверяя, похлопал рукой по каждому карману и стал стаскивать влажную рубашку.

У белой мазанки раздался крик, на секунду выглянула женщина и вмиг, как квочка цыплят, упрятала всех детишек в дом.