Чтение онлайн

Президент Алханов еще раз сказал, что комиссию по расследованию ЧП возглавит Рамзан Кадыров, и господину Кадырову пришлось что-то говорить в камеры:

– Мы обсуждали вопросы, проблемы обсуждали.

– О возвращении домой людей, – тихо, но так, что все услышали, подсказал своему заместителю господин Алханов.

– О возвращении домой людей, – повторил господин Кадыров. – Это наши граждане, жители нашей республики.

– Обеспечение безопасности… – снова подсказал президент Алханов.

– Обеспечение, – послушно повторил первый вице-премьер. – Обеспечение безопасности я гарантирую, – и добавил уже от себя: – Со стороны шайтанов, со стороны преступников в погонах – без разницы! Видно будет.

На этой оптимистической ноте личная охрана заслонила обоих руководителей. Быстро рассевшись в бронированные джипы, хозяева Чечни укатили в свои владения. А беженцы, пошумев и поспорив, пошли в свое убогое жилье пить чай и чистить грязную картошку к ужину.

Во время визита Кадырова в Бороздиновскую я встретила старого знакомого, Аламбека Ясаева: когда-то я познакомилась с ним в доме у Ямадаевых, а теперь он был главным в охране Рамзана Кадырова. После обычной болтовни я сказала, что хотела бы взять интервью у Кадырова, и на случай, если он согласится, я оставила свой мобильный. Честно говоря, я была уверена, что после интервью с Магомедом Хамбиевым Кадыров никогда больше не будет со мной разговаривать. Но через несколько дней Аламбек позвонил и сказал, что Кадыров в Москве и согласен дать интервью. Мне назначили встречу на последнем этаже гостиницы «Золотое кольцо», и я отправилась туда с фотографом. Все время, пока мы беседовали, Кадыров сжимал и разжимал кулаки. Я чувствовала, что он то ли зол, то ли просто нервничает, но пытается держать себя в руках. И у него это получалось. Под конец разговора он даже успокоился и стал откровеннее. Выходили мы из гостиницы вместе – он отправлялся на встречу с дагестанским депутатом Гаджи Махачевым, которого называл просто «Махач». После этой встречи я задумалась над его вопросом – почему же его не любят. От отца этому парню достались упрямство, жесткость и целеустремленность – качества, необходимые для политической карьеры. Но именно эти качества плюс нехватка образования сделали его чужим в мире обычных людей. А самым большим его недостатком, как мне кажется, было то, что он не хотел это исправлять.

В номере было человек пять охранников. Сколько их за пределами номера, я не считала – встречали меня в коридоре одни, провожали другие. На Кадырове дорогой классический костюм, на охранниках – тоже костюмы, и нигде не видно оружия. Первый вице-премьер Чечни в Москве выглядит совсем по-другому, нежели в Чечне.

– Почему вы так меня не любите? Статьи про меня нехорошие пишете. Я нормальный человек. Вот почему вы написали так про меня в Кизляре?

Я понимаю, что речь идет о статьях, напечатанных в «Коммерсанте» и «Власти», в которых речь идет о возвращении беженцев в станицу Бороздиновскую.

– Мне показалось, что и вы, и президент Чечни неправильно себя вели с беженцами, – отвечаю я. – И охрана ваша неправильно себя вела. Очень грубо.

– Охрана так и должна себя вести. Вам обидно, что охрана с вами лично так себя вела? А кто убил Масуда? [17] Журналисты. На охрану не надо обижаться. Это их работа. Но вы, получается, из-за того, что вам не понравилась охрана, про нас написали плохо.

– Не в охране дело. Я написала так, потому что посчитала ваш приезд к беженцам политической акцией, а не заботой о них. Я же имею право на собственное мнение.

– Конечно. Я уважаю это. Но не надо видеть в Кадырове злодея. Я за мир в Чечне. Я все делаю ради мира. И туда приехал поэтому. Знаете, какие стихи моя дочь читает? Вот послушайте.

Кадыров достает из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон и набирает свой домашний номер в Центорое. Трубку берет жена. Кадыров ей что-то говорит по-чеченски и переключает телефон на громкую связь. В трубке раздается голос маленькой девочки.

– Айшат, прочитай про мир, – говорит ей отец.

Пятилетняя Айшат не сразу понимает, чего от нее хотят, но после второй просьбы с готовностью начинает читать стихи.

– Мир очень нужен нашей планете, – звучит в трубке, – мир нужен взрослым, мир нужен детям, мир нужен всем!

– Я сам учил ее, – гордо говорит Кадыров. – Самое главное это. Мир нужен взрослым, мир нужен детям. Разве плохо, что мы хотим мира?

– Вам поручили вернуть беженцев в Бороздиновскую, и они вернулись. Как вам это удалось?

– Это произошло благодаря усилиям всей нашей команды. И руководство России, и руководство Чеченской Республики, и лидеры аварского народа помогли.

– Но решили проблему вы лично.

– Да нет, я это сделал только благодаря Всевышнему.

– Президент Алханов сказал, что поручает вам самые трудные задачи…

– Потому что я самый верный его помощник.

– А какие еще задачи он вам поручал?

– Веденский район, в котором пять лет не могли навести порядок. Мы за четыре месяца навели. Восстановили дороги, построили мечеть, заработали школы и больницы. Вот такие участки, где сложно, президент поручает мне.

– В Веденском районе ваша служба безопасности работала?

– Да, 700 человек четыре месяца там работали. Спецоперации провели, много схронов взяли. 11 человек, которых никто не мог взять, сами вышли из леса к нам. Они амнистированы.

– Люди, которые до сих пор не выходили из леса, амнистированы?

– Да, их никто не мог убедить, а я смог. Я через наши традиции, обычаи, благодаря нашему тарикатскому направлению [18] смог это сделать. Я привлек старейшин, старейшины убедили этих людей, что они не правы. Что они должны жить мирной жизнью и заниматься восстановлением республики, а не бегать за Басаевым. Убить надо Басаева.

– С вашей помощью много людей было амнистировано. Военные часто говорят, что боевики, которые должны были быть наказаны, сейчас в службе безопасности.

– Ну, это ни для кого не секрет. Полк специального назначения имени моего отца – почти на 90 % там бывшие боевики. Эти боевики были защитники народа, их просто неправильно использовали. Ты же знаешь, Дудаева породила не Чечня, а Россия. Он был советский генерал. Его отправили в Чечню определенные люди, чтобы начать войну. Масхадов был их полковник, Басаев был работник спецслужб. А теперь поменялось руководство России – хвала Всевышнему, что есть на этой должности сейчас президент Путин, который хочет закончить войну. А в 1991 и 1992 году тогдашние руководители затеяли эту войну. А президенту Путину небезразлична судьба Чечни. Поэтому он поддержал такой закон, который амнистирует этих людей. Их война убивает. А мы не хотим их убивать. Мы хотим сохранить наш народ, целый, единый чеченский народ.

Их использовали неправильно. А мы используем в правильном направлении. Если они хотят защитить народ, если хотят идти по пути Аллаха, то они должны быть с нами. Мы объяснили им, что их использовали вопреки нашим обычаям. Они поняли это. А если кто-то из военных говорит, что боевиков, которые сами вышли из леса, нужно наказывать, – они неправильно говорят. Госдума приняла закон об амнистии, и у этих людей есть права, как у всех других людей. Надо забыть те ярлыки, что им навесили: боевики, террористы. Они нормальные люди, граждане Чеченской Республики, которые хотят мира.

– Но амнистии подлежат только те, на ком нет крови, а многие боевики из того же Веденского района убивали людей.

– А кто их видел? Если они убивали кого-то, почему они до сих пор не были наказаны, а гуляли свободно в лесах? Часто люди, зная какую-то известную фамилию, списывают все преступления, совершенные в этом районе, на эту фамилию. Но проходит следствие, это не доказывается. Если прокуратура докажет, что кто-то виновен, он свою вину искупит. Прокуратуре мы не диктуем.

– Хоть кого-то из тех, кого вы пытались легализовать, посадили?