Чтение онлайн

Может быть, она уже вобрала в себя эту сторону жизни Джонатана? Почему же ее чувство не затухает?

Она включила автоответчик.

«Привет, Мэри Энн, это Джонатан. У меня к тебе дело. Перезвони мне».

Дело? Похоже, это имеет отношение к радио.

«Мэри Энн, это Камерон. Ты не забыла, что на выходные у нас назначен поход? Надеюсь, что нет».

Центр помощи женщинам Камерон! Мэри Энн действительно забыла про поход! Она сумеет выбраться с ними, только если успеет вернуться вовремя к началу передачи Грэхема.

Мэри Энн перезвонила Камерон, но кузина не отвечала, и Мэри Энн оставила ей сообщение о своем участии в радиопередаче.

Теперь Джонатан.

— Привет, Мэри Энн, я рад, что ты позвонила. Я думаю, ты станешь второй звездой нашего радио.

Второй — это после Грэхема Корбета? Прежде она не слышала, чтобы Джонатан говорил такие глупости.

— Шутка, — впрочем, тут же поправился он. — Неуклюжая шутка. Прошу прощения.

Мэри Энн так и не поняла, что в этом высказывании могло быть забавного.

— Да, я тут уже составляю план программы в связи с ноябрьскими выборами. Думаю, что, пожалуй, мы с тобой будем вместе их освещать.

— Как, и я тоже?

— Ты умеешь создать в эфире интеллектуальную атмосферу.

«Неужели? А я и не подозревала».

Он, кажется, почувствовал ее колебания.

— Ты — прекрасная журналистка. Твои очерки завоевывают популярность. Ты сейчас представляешь собой женский вариант… скажем, сочетаешь в себе Ноама Хомски и Дэвида Седариса.

Мэри Энн едва не расхохоталась. В любом случае освещать в прямом эфире выборы ей будет полезно как журналистке, в профессиональном плане.

— Я согласна, — сказала она.

— И отлично. Давай завтра встретимся. Ты утром свободна? Или нет, лучше поужинаем вместе. Я угощаю, — добавил он.

Но он по-прежнему помолвлен. Мэри Энн никак не могла понять природу своих сомнений. Ведь когда она покупала приворотное зелье, украсть жениха у Анджи казалось ей делом естественным. Правда, она нисколько не верила, что зелье сработает.

— Хорошо. — И она повесила телефонную трубку со смешанным чувством радости и вины. Джонатан вдруг стал очень внимательным, и ее это вдохновляло. Но он сделал предложение Анджи Уокман. Он собирается жениться на Анджи.

«А это значит, что для него я всего лишь друг».

Правда ли это? За ужином они будут говорить исключительно о работе?

Мэри Энн услышала, как Люсиль ведет бабулю к лифту, чтобы спуститься вниз к ужину. Бабуля не каждый раз спускалась вниз, но сегодня она явно чувствует себя неплохо. В руке Мэри Энн задрожал мобильный. Грэхем Корбет? Сердце почему-то вдруг екнуло, что крайне ее удивило.

— Алло?

— Привет, Мэри Энн. Это Грэхем. Я хотел извиниться за то, что пригласил вас поужинать так нелепо, на виду, перед всеми этими людьми…

— Разве вы меня приглашали? — спросила она, заморгав, скованная каким-то непонятным оцепенением.

— А вы, значит, не поверили? — засмеялся он. Голос у него на самом деле даже очень приятный — успокаивающий, мужественный, с глубокими вибрациями, словно перебирают медные струны. Она вспомнила сцену у контейнера.

— Не очень. Учитывая вашу обычную манеру вести себя со мной, я решила, что вы шутите. — Она услышала, как зашумел бабулин лифт. — Я больше не могу разговаривать. Мы садимся за стол.

— Можно я перезвоню позже? Я вообще-то хотел бы заглянуть к вам, чтобы обговорить план передачи.

Он собирается прийти сюда?

— Хорошо, — сказала она, сразу подумав о том, успеет ли переодеться. — К половине восьмого.

— Замечательно. Значит, увидимся. Может, мне захватить вина?

Вина? Что скажут на это бабуля и Люсиль? В половине восьмого бабуля еще будет внизу… Она невольно улыбнулась. Грэхем Корбет явится с бутылкой вина, возможно, в предвкушении каких-нибудь упражнений на кушетке, а наткнется на бабулю и Люсиль.

— Если хотите.

Она разрешила ему зайти. «Ты на верном пути, Грэхем», — сказал он себе, вспоминая ее длинные пшеничные волосы, которые она с такой точностью отбросила в него, и зеленые глаза в обрамлении черных ресниц.

Мэри Энн — красавица. Он несколько лет отрицал этот факт, уверяя себя, что симпатичной внешностью прикрывается малоприятная личность. Почему ему так казалось? Ну, прежде всего, отталкивало ее преклонение перед Хейлом. Она ясно давала понять, что работа Хейла на посту директора радиостанции и его прошлые заслуги в горячих точках несравнимо более ценны, чем вся просветительская деятельность Грэхема. С чем он никак не мог согласиться.

И все-таки она ему нравилась.

Он несколько отвык ухаживать. После смерти Брионии у него, конечно, были женщины. Но с каждым разом он проявлял все больше осторожности. Благодаря популярности, завоеванной работой на радио, ему и без ухаживаний хватало женского внимания, иногда даже с избытком. Одна женщина преследовала его почти год, пока ее мужа не перевели в Калифорнию. Стоило ему раз пригласить куда-нибудь женщину, как она принималась обрывать ему телефон. И даже если он встречался с женщиной, которая ему действительно нравилась, что-то заставляло его идти на попятный.

Что-то? То, что произошло с ним после смерти Брионии. Распад личности.

По утрам он обычно посещал тренажерный зал. Там тренировались и женщины, которые намекали, что желали бы продлить общение с ним.

Перед тем как идти к Мэри Энн, он побрился. Надел джинсы, фланелевую рубашку и мохеровый свитер. Но потом передумал и сменил его на шерстяной блейзер. И взял бутылку мерло, которую купил, не зная толком зачем. Он сам не особенно любил вино.

«Нет, Грэхем, ты знаешь, зачем купил это вино. Ты хочешь выпить его вместе с Мэри Энн».

Грэхем знал, где она живет, и подошел к ее дому в двадцать пять минут восьмого, задержался у входа и посмотрел на окна. На веранде горел свет. Он поднялся по ступеням и позвонил. Дверь отворила негритянка в синем платье, похожем на униформу сиделок.

— Здравствуйте, — произнесла она. — Вы, должно быть, мистер Корбет, пришли к мисс Мэри Энн. Заходите.

Как иногда случается в Западной Вирджинии, Грэхему показалось, что он перенесся назад во времени. Он вошел в прихожую, должно быть недавно убранную, так как на бежевом коврике еще были видны следы пылесоса. В высоком зеркале у стены он увидел себя — стройного смущенного мужчину, пришедшего с визитом к женщине.