Чтение онлайн

Негритянка провела его в гостиную, где за маленьким старинным столиком играли в карты Мэри Энн и старушка с белыми волосами, сколотыми в элегантный узел. На старушке были свитер, брюки, туфли на каблуках и скромные золотые украшения.

Мэри Энн поднялась ему навстречу:

— Привет, Грэхем. Входите. Это моя бабушка Жаклин Биллингам. Бабуль, это Грэхем Корбет. А встретила вас Люсиль.

Негритянка с улыбкой кивнула.

Грэхем с бутылкой в руке почувствовал себя глупо. Он переложил ее в левую руку, чтобы пожать хрупкую, с нежной старческой кожей руку Жаклин Биллингам.

— Я принес вино, — пробормотал он, чувствуя, что бутылка мерло, принесенная в этот дом, возможно, является ошибкой. Он смутно помнил, что Мэри Энн вроде бы живет с бабушкой, но воображение не рисовало ему ничего конкретного.

— Я могу открыть вам бутылку, — предложила Люсиль.

— Я и сам с удовольствием…

Но она уже взяла бутылку из его рук. Миссис Биллингам от вина воздержалась, но Грэхем и Мэри Энн выпили по бокалу. Грэхем предложил вина и Люсиль, на что она ответила, что не прочь выпить вместе с ними, и выпила.

Миссис Биллингам сказала:

— Как приятно! Очень мило, что вы зашли. Вы ведь работаете на радио, не правда ли, Грэхем?

Он кивнул:

— Я веду ток-шоу. А вообще я психолог и имею в городе частную практику.

— Я вас хорошо знаю, — отозвалась с порога комнаты Люсиль, где она стояла с недопитым бокалом в руке. — Моя невестка Джинни вас постоянно слушает.

— Спасибо, — неловко пробормотал он. — Мне обычно везет на слушателей.

Карты были забыты, хотя Грэхем и настаивал, чтобы они закончили игру, но ему объяснили, что это была не игра, а просто они тренировались.

Он сел на диван рядом с Мэри Энн. Диван был обит кремовой тканью с цветочным узором. В этом доме маркий диван явно не представлял проблемы. Поддразнивать Мэри Энн, пожалуй, было здесь неудобно. И Грэхем спросил миссис Биллингам, давно ли она живет в этом доме, и узнал, что со времени ее первого замужества и что в этом же доме выросла мать Мэри Энн.

— А вы сами не из Западной Вирджинии, — определила бабушка Мэри Энн. — Что же занесло вас в Логан?

— Я вообще-то из Теннесси. Моя жена окончила университет в Маршалле, а я начал там свою практику.

Сидевшая рядом Мэри Энн вздрогнула и пролила вино на кремовый диван и светло-коричневый ковер.

Вырвавшийся у нее возглас Мэри Энн тут же замаскировала серией ахов и охов по поводу пролитого вина. Она вскочила, чтобы принести тряпку, но Люсиль сказала:

— Сидите спокойно, мисс Мэри Энн, ничего страшного не произошло.

Конечно, Люсиль не позволила ей самой заняться уборкой. В подобных случаях Мэри Энн приходилось проявлять настойчивость, чтобы самостоятельно убрать следы своей оплошности.

«А что, если я когда-нибудь выйду замуж и не буду уметь вывести пятно с ковра?»

Конечно, замужество тут было абсолютно ни при чем, но на Люсиль аргумент действовал безотказно.

Вино она пролила потому, что не знала, что Грэхем Корбет был когда-то женат. Мэри Энн подумала, что он, должно быть, развелся, но тут же и оспорила эту мысль. Однажды она уже вообразила, что он никогда не был женат, и точно так же могла ошибаться и теперь. Чтобы заполнить паузу, она спросила:

— И долго вы были женаты?

— Четыре с половиной года. Не такой уж большой опыт семейной жизни, по сравнению, например, с моими родителями, у которых семейный стаж составлял сорок лет, когда мой отец умер.

Он ответил явно уклончиво. Хотя, по-видимому, Жаклин Биллингам была не из тех, кто станет интересоваться у собеседника, развелся ли он, — скорее, она склонна делать вид, что разводов вообще не бывает, — Грэхем все же решил отрекомендовать своих родителей, как людей, сохранивших брак на всю жизнь.

— Давно это было? — снова спросила Мэри Энн, зная, что бабушка, вероятно, осуждает ее за подобные расспросы. Иногда она задумывалась: а есть ли вообще что-то, возбуждающее в бабуле любопытство, потому что огромное множество вещей оставляло ее полностью равнодушной.

Вот Люсиль, наоборот, интересовало многое, например — почему сама Мэри Энн до сих пор не замужем и когда состоится свадьба Джонатана Хейла. Люсиль никогда бы не подумала, что Мэри Энн способна затеять шашни (как она выражалась) с мужчиной, помолвленным с другой женщиной. Но с другой стороны, возможность того, что помолвленный мужчина мог заигрывать с Мэри Энн, она вполне допускала. Так, перед ужином она спросила сдержанно, разрешила ли Мэри Энн свои проблемы по работе. Мэри Энн никак не могла ей признаться, что завтра ужинает с Джонатаном. Она просто кивнула.

Теперь, хотя Люсиль была поглощена вытиранием ковра, Мэри Энн понимала, что ее очень интересует брак Грэхема — так же сильно, как саму Мэри Энн.

Грэхем отпил вино и сказал:

— Бриония умерла семь лет назад.

Мэри Энн не ожидала, что это ее так потрясет — ведь обычно у каждого брака всего два исхода. Но она была потрясена. На ее грудь словно навалилась тяжесть. Разумеется, никто не стал допытываться, как умерла его жена, хотя Мэри Энн чувствовала, что даже бабуле хотелось бы знать. Но Грэхем предпочел не распространяться. Понимая, что на нее возлагается обязанность сменить тему, Мэри Энн прошептала:

— Простите. — Потом подождала, дав ему возможность молча кивнуть, и проговорила ровно: — Бабуля уже пятнадцать лет как осталась одна.

— Мой муж был врачом, — охотно поддержала разговор бабушка. — Он принимал на Страттон-стрит, за Посольским домом.

— Кирпичный дом, где сейчас сидят адвокаты? — спросил Грэхем, подхватывая нить беседы. — Мне нравится цветочный орнамент на фасаде.

— Он замечательно сохранился, — заметила Люсиль.

Последующий разговор вертелся вокруг садоводства и архитектуры в Западной Вирджинии, и Мэри Энн понадобилось усилие, чтобы сосредоточиться на нем. Наконец, бабуля объявила, что ей пора ложиться спать, а Грэхем сказал, что он слишком засиделся. Хозяйка запротестовала, а он проговорил:

— Я хотел зайти только на минутку, чтобы поговорить с Мэри Энн о работе. Мне было очень приятно познакомиться с вами.

Когда бабушка встала, он тоже поднялся, ожидая, пока она не выйдет из комнаты. Люсиль направилась наверх вместе с бабушкой, и Мэри Энн и Грэхем остались в комнате одни. Теперь она могла бы удовлетворить свое любопытство, спросив, от чего умерла его жена, но, должно быть, хорошие манеры укоренились в девушке глубже, чем она предполагала.

Грэхем снова сел на диван рядом с Мэри Энн. Разумеется, на подобающем расстоянии. Даже если он и был способен позволить себе непристойные действия в отношении женщины, в чем Мэри Энн сомневалась, то атмосфера бабушкиного дома заставила бы его забыть о любых неблаговидных намерениях.