Чтение онлайн

«Куда она могла пойти?»

Не знаю.

«Почему она ушла?»

А вот это, как ни странно, оказался хороший вопрос. Очень хороший, хоть и вредный для моей самооценки. Итак, думаем…

Я набросил плащ, проверил «спешиал» в кармане, крутя в голове свое дебильное поведение, ее слова и вопросы, и хоть как я изводил себя повторением тех моментов — путного ничего не мог найти. Очевидно одно: как бы не изменилась Ева, она не способна сознательно нанести себе вред.

«Да ну? Выйти из этих стен — уже нарушение логики».

Нет, стоп. Не думать об этом. Я осмотрелся. Стол — Аянами сидела здесь, ожидая очередного сигнала будильника, и она не могла уйти раньше восьми вечера: в это время нужен был последний укол.

Я машинально навесил на ухо пленочный прицельный модуль, запустил синхронизацию с пистолетом, и случайно зацепился взглядом за видеофон.

«Звонок. Я сквозь сон слышал звонок».

Нет новых сообщений. Нет. Новых нет — и вообще никаких нет.

«А вот это странно. Даже если сигнал мне приснился, должен остаться мой утренний пустой вызов — чтобы она спряталась. Я ведь ничего не тер?»

Я пощелкал панелью и выбрал «восстановить удаленные». Экран завалило густой вязью строк, но верхняя…

«21:13. Запись автоответчика. Прослушать?»

Да, сука, да!

— Ты слышишь?

Я нахмурился: голос был пропущен сквозь мощные фильтры: ни пола, ни возраста, ни фоновых шумов — ни хрена.

— …Я знаю, что ты слышишь. Ты головная боль Икари. Все будет правильно, только если ты с нами. В одиннадцать на грузовой площадке.

Бииип.

«Нихера не понял».

Я запустил запись еще раз, и неприятный холодок потихоньку сковывал мне дыхание. Без эмоций, без интонаций — это вообще, наверное, вокализатор. Фоновые шумы — хрен с ними пока, прогоню через программу…

Я подвинул к себе выпускной альбом, лежащий на столе, — его оставили открытым. Аккурат на странице, где была та самая фотография — «Happy Shinji», — залапанная прикосновениями пальцев. Тонких, почти прозрачных пальцев, способных передавить берцовую кость, но не способных перехватить мою пощечину.

Нет. Пожалуйста.

Я сорвался с места, на бегу открывая двери.

«Одиннадцать. Грузовая площадка».

Кто бы это ни был, он вызвал Рей — а она как раз получила повод уйти.

Десять пятьдесят две — а грузовая площадка на шесть этажей ниже. Правда, мне хоть шесть, хоть двадцать шесть: загнусь на ходу все равно. Я выхватил реанимационный шприц, на бегу содрал зубами колпачок и двумя пальцами нашел нужное межреберье.

«Не на бегу, идиот!»

А еще — не сквозь рубашку, не без спирта…

Я пропустил ступеньку и рухнул в пролет кулем, когда вихрь огня, разгоняя кровь, пошел по телу. Подняться, достать оружие — и пленочный прицел наползает на глаз. А еще — в пульс теперь лучше вообще не вслушиваться.

Большие грузовые ворота расходились, открывая вид на грузовую площадку, на дождь, на тусклое мерцание соседнего модуля за седыми струями — и на тонкую белую фигуру у самого края балкона. В правом глазу замерцали прицельные точки и время — Одиннадцать ноль две.

Аянами оглянулась, и тут над краем посадочной кромки всплыл ховеркар — тяжелая серая машина с тремя ускорителями. Я уже понял, что ничего не успеваю: на пути ящики, контейнеры — вся порция доставок для моего блока на утро, а потом выстрел ударил в стену возле меня. И ожил прицельный модуль:

«Зафиксировано лазерное целеуказание».

Охренеть.

Я прыгнул, и ящик, за который я упал, тут же взорвался, но пулю таки отшвырнуло куда-то в сторону. Еще один перекат — вон к тому надежному контейнеру.

Успеть. Успеть.

«Зафиксировано…»

Я понял, что лечу, куда быстрее, чем планировал, и заодно — намного дальше.

«Стреляют по мне. Не по ней. А она…»

Аянами приземлилась около меня, схватила за шиворот и снова отшвырнула, буквально выдернула из-под очередного обреченного сигнала пленочного модуля.

Пули грохнули в стороне, и я понял, что прятаться больше некуда. Дверь далеко, контейнеры расколочены, под ногами что-то течет и крошится, левой руке больно и тепло…

«Зафиксировано лазерное целеуказание».

Я вскинул пистолет, понимая, что это все. Прицел показывал, что цель не захвачена, и это было плохо, потому что я-то сам захвачен — грохнул выстрел, и меня опрокинуло на землю.

Наверное, ты только своим внукам — если у тебя будут внуки — решишься рассказать, что произошло в ту ночь, среди разбитых контейнеров и ящиков, где по укрепленному бетону текли потоки молока, масла и чего-то красного, где валялись куклы, куски пищевых пакетов, раскрошенные высокоэкспансивными пулями.

Ты никогда в жизни не забудешь, как ты упал под весом прикрывшей тебя Евы.

Нет, не так: ты никогда не забудешь момента, когда ты понял, что пуля сбила не тебя.

Это как казнь. Тебя ставят к стенке, всего в чистом и белом, ты смотришь в невидимые из-за стволов лица, борясь с желанием закрыть глаза, а потом происходит это. Ты еще не понимаешь, на что заменяют расстрел, но все внутри уже орет, кричит, исходит фонтанами крови.

Ты едва видел ее лицо — оно было в глубокой тени, но на твою грудь стекало что-то теплое.

Ты попытался встать — и она встала вместе с тобой, цепляясь за плащ, закрывая тебя от неминуемого выстрела.

И оттуда — из невидимой машины — выстрелили. И еще раз.

Вас обоих толкнуло назад, но ты по-прежнему не слышал ни звука — ни грохота ливня, ни лая выстрелов. Только два сильных толчка, вбивающих ее тело в твое.

Ты выстрелил. Не глядя, из-под ее руки, и когда больше никто не ответил, левой выхватил из-за пояса «выжигатель» — карманный ад на двенадцать персон. Ты видел только черный силуэт Евы, вырезанный в дожде фарами проклятого ховеркара. А потом за силуэтом ее головы померк свет и расцвели вспышки, потому что ты попал, потому что в этом мире должно быть немного справедливости.

Хоть совсем чуть-чуть.

Ты расскажешь, как вы вместе осели вниз, как ты прижимал ее к себе, боясь отстранить, боясь, что это отнимет у нее ее странную жизнь. Как ее дыхание слабо билось у твоего уха — твой слух прорезался только сейчас, но все равно ты не слышал ничего, кроме этого хриплого дыхания.

Ты расскажешь, как звал ее по имени, пытаясь отыскать в ее запрокинувшемся лице капельку надежды, как…

Но ты никогда и никому не расскажешь, что ты чуть не умер в остатках бакалеи, что вы обняли друг друга, только когда тебе понадобился щит от экспансивных пуль.