Чтение онлайн

Наступил час мести. По свидетельству Ливия, убивали повсюду, не разбирая вооруженных и безоружных, карфагенян и тарентинцев. Там и сям перебили много бруттийцев – по ошибке ли, по застарелой ли к ним ненависти или чтобы прекратить разговоры, будто Тарент взят не войной, но изменой.

В начале весны Сципион с войском покинул Тарракон. Ближайшая к нему армия карфагенян под командованием Ганнибалова брата Газдрубала стояло под городом Бекула. Римляне двинулись на него. Раздразнив яростными стычками себя и врагов, они в тот же день поставили лагерь. Ночью Газдрубал отвел свое войско на холм, вершина которого была ровной и гладкой; сзади протекала река, а спереди и вокруг край холма окаймлялся отвесным обрывом. Пониже находилась другая ровная площадка, но взобраться туда было не легче. На эту нижнюю площадку Газдрубал на другой день спустил нумидийских всадников, легковооруженных балеарцев и африканцев.

Готовясь к сражению, Сципион одну когорту поставил у входа в долину, по которой протекала река, а другую там, где дорога, петляя по холму, спускалась из города к полям. Сам он повел воинов к нижнему выступу холма, где стояли легковооруженные карфагеняне. Когда римляне приблизились, в них полетели дротики и камни. Они в ответ тоже стали бросать камни, которыми была усеяна дорога. Хотя подъем был труден и воины под градом дротиков и камней едва шли, на площадку они взошли первыми – сказалось врожденное упорство и привычка брать стены. Как только они заняли небольшое, но ровное место, где можно было твердо стоять на ногах, они прогнали противника, который был подвижен и хорош в стычках, но уклонялся от настоящего боя, поражал неприятеля с безопасного расстояния, но не выдерживал рукопашной. Римляне перебили многих, а остальных отогнали к войску, стоявшему наверху.

Сципион приказал победителям подниматься и нападать на середину вражеского строя; остальное войско он разделил между собой и своим другом легатом Гаем Лелием, велел ему обойти холм справа и найти более легкий подъем, а сам быстро обошел холм слева и напал на врага с фланга. Неприятельский строй дрогнул: карфагеняне хотели развернуть фланги навстречу раздающимся отовсюду крикам. При этом замешательстве поднялся на площадку и Лелий; карфагеняне стали отступать, испугавшись нападения с тыла; первые ряды разорвались в середине строя, открывая путь римлянам. Сципион бросил свой левый фланг на вражеский правый, оказавшийся неприкрытым. Бежать было некуда; на дорогах и справа, и слева стояли римские караулы. Перебито было около 8 тысяч человек.

Разбитый Газдрубал забрал из лагеря казну, отправил слонов вперед, а сам, подбирая на пути встречных беглецов, перешел реку Таг и направился к Пиренеям. Несмотря на понесенное поражение, он не отказался от прежнего замысла – навербовать в Испании еще одно большое войско и привести его через Альпы в Италию на помощь брату.

Сципион, овладев неприятельским лагерем, предоставил всю добычу, кроме свободных людей, солдатам. Пленных оказалось 10 тысяч пехотинцев и 2 тысячи всадников. Всех испанцев он отпустил домой без выкупа, африканцев велел квестору продать.

На консульских выборах в конце года римляне дружно избрали Марка Клавдия Марцелла (в пятый раз) и Тита Квинкция Криспина. Оба консула выступили против Ганнибала и разбили два лагеря между Венузией и Бантией, меньше чем в трех милях друг от друга. Лагерь Ганнибала находился поблизости. Консулы, оба – люди горячие, почти ежедневно выстраивали войско для битвы в уверенности, что война будет завершена, если враг вступит в сражение с объединенными консульскими войсками. Ганнибал, в прошлом году дважды сражавшийся с Марцеллом, побивший его и побитый им, не надеялся и не боялся попусту, понимая, что соединившихся консулов ему не одолеть. Он целиком занялся своими хитростями и стал подыскивать место для засады. Между римским и пунийским лагерем был лесистый холм, которого сначала никто не занял: римляне не знали, какова сторона, обращенная к врагу; Ганнибал считал, что он удобнее для засады, чем для лагеря. Посланные туда ночью конные нумидийские отряды спрятались в чаще леса; днем оттуда никто не показывался, чтобы издали не увидели вооруженного.

В римском лагере ворчали: надо занять этот холм и укрепиться на нем: если его займет Ганнибал, враг будет прямо на нашей шее. Это задело Марцелла. «Не пойти ли нам самим с конниками на разведку? – обратился он к сотоварищу. – Увидим все своими глазами, тогда и решим, как лучше». Криспин согласился, и они отправились вдвоем, взяв с собой 220 всадников, из них 40 были фрегелланцы, остальные – этруски. Сопровождали их военные трибуны Марк Марцелл, сын консула, и Авл Манлий, а также два префекта союзников – Луций Аррений и Маний Авлий.

Нумидиец-лазутчик, стороживший, по словам Ливия, отнюдь не в надежде на что-то важное, а просто на случай, если кто-то из римских солдат в поисках дров или корма для лошадей забредет слишком далеко от своего лагеря, подал знак: пусть все сразу выскакивают из своих укрытий. Нумидийцам следовало встретить врага на пути к вершине, но не раньше, чем другие обойдут римлян с тыла и отрежут им дорогу назад. Тут-то они с громким криком со всех сторон и кинулись на врага. Консулы оказались во впадине, откуда не могли выбраться ни на вершину, занятую врагом, ни к себе в лагерь: они были окружены. Схватка длилась бы дольше, если бы бегство этрусков не напугало всех остальных. Покинутые этрусками фрегелланцы продолжали биться, пока рядом с ними и подбодряя их сражались еще невредимые консулы, но, когда увидели, что оба консула ранены, что Марцелл, пронзенный копьем, умирая, падает с лошади, тогда немногие уцелевшие обратились в бегство – с Криспином, в которого попали два дротика, и Марцеллом-младшим, тоже раненным. Погиб военный трибун Авл Манлий

Ганнибал считал, что враг сильно напуган смертью одного консула и ранением другого; пользуясь случаем, он сейчас же перенес лагерь на холм, где сражались. Там он нашел и похоронил тело Марцелла. Криспин, напуганный и смертью сотоварища, и своей раной, незаметно отступил в следующую ночь.

В конце 208 г. до Р.Х. консул Тит Квинкций назначил Тита Манлия Торквата диктатором проводить выборы. Сам консул, спустя короткое время, умер от раны. Поскольку оба консульских войска стояли рядом с врагом, не имея командующих, сенат и народ отложили другие дела и занялись выборами консулов – таких, чтобы сумели уберечься от всяких пунийских козней. Избраны были Марк Ливий Салинатор во второй раз (первое его консульство пришлось на 219 г. до Р. Х.) и Гай Клавдий Нерон. Воевать им назначено было в противоположных концах Италии: одному – против Ганнибала в Бруттии и Лукании, другому в Галлии против Газдрубала, который, по слухам, уже подходил к Альпам.

Не успели консулы вступить в должность, как Рим был встревожен письмом претора Луция Порция из Галлии. Газдрубал, сообщил он, снялся с зимнего лагеря и уже переходит Альпы: восемь тысяч вооруженных лигурийцев готовы присоединиться к нему в Италии.

Консул Нерон, как и было положено ему по сенатскому плану, внимательно следил за Ганнибалом. Следуя за ним по пятам, он настиг вражескую армию недалеко от Венузии. Там в беспорядочной битве больше 2 тысяч карфагенян было убито. Ганнибал, чтобы избежать сражения, ночными переходами по горам дошел до Метапонта. Нерон не терял его след и направился к Метапонту.

Тем временем Газдрубал стремительно преодолел Альпы (на это ему потребовалось гораздо меньше времени и сил, чем его брату). Четверо галлов и двое нумидийцев были посланы от него с письмами к Ганнибалу. Дорога была дальняя, гонцы заблудились в незнакомой стране, попали под Тарент, были захвачены в полях римскими фуражирами и приведены к пропретору Квинту Клавдию. Сначала они старались запутать его уклончивыми ответами, но угроза пыток заставила их сказать правду: они несут Ганнибалу письмо от Газдрубала.

Письма и посыльных немедленно отправили к консулу Гаю Клавдию Нерону. Переводчик прочитал послание; пленных допросили. И тогда Клавдий понял: сейчас не такое время, чтобы вести войну по заготовленным предписаниям – каждому со своим войском в своей области, против врага, указанного сенатом. Для победы над опасным и могущественным врагом нужны смелые, неординарные решения. Он выбрал из своего войска лучших солдат – шесть тысяч пехоты и тысячу всадников; объявил, что собирается взять в Лукании ближайший город с пунийским гарнизоном, но, выйдя ночью, повернул к Пицену. Как можно скорее, большими переходами, Нерон повел войско на помощь своему сотоварищу. Извести об этом повергло сенат в страх и смятение. Не знали, хвалить ли или бранить консула за этот дерзкий поход. Ясно было, что о нем будут судить по его исходу – хоть это и несправедливо, – а пока что лагерь оставлен рядом с Ганнибалом без начальника, с войском, откуда взяты лучшие солдаты, его цвет и сила; консул идет как будто в Луканию, а на самом деле в Пицен и Галлию; лагерь брошен; охраняет его только неведение Ганнибала, который не знает, что консул ушел с частью войска.