Чтение онлайн

– Да, – я уже понял, какое приключение мне пришлось совершить только что.

– Иду первым, – сказал Шварц, исчезая в подземелье. Я последовал за ним.

По неудобным перекладинам лестницы – как по ним перемещался «абоминог» осталось для меня загадкой! – мы добрались до дна вертикального колодца, который заканчивался горизонтальной штольней. Местонахождение робота обозначилось всё возрастающим количеством копоти, забивающей линзы глаз. Я запустил «дворники».

«Абоминог» пылал, как подожжённый танк. Прямым попаданием они превратили его тело в нечто бесформенное, просто в груду шипящих железок. Определить, где у него голова, а где хвост, было абсолютно невозможно.

Стараясь не попасть в поле зрения тех, кто засел по ту сторону двери, Арчи засунул дуло пулемёта в дырку и надавил на курок. Он не прекратил стрельбу, пока не разрядил весь магазин. Из-за двери раздались невнятные крики, короткие автоматные очереди, после чего воцарилась гробовая тишина.

Шварц сменил магазин на новый, совсем по-человечески подмигнул мне, торжествующе произнёс «нажрались газа, гады!», полез в дырку, сильно обдирая при этом кожу со своего замечательного торса. Последнее, что я увидел, были подошвы его сапог с выступающей одной и той же надписью на каждой – «триумфатор». Я усмехнулся. Шварц остался верен самому себе!

То, что произошло потом, совершенно не вязалось с ситуацией, на которую мы с моим напарником рассчитывали. Поскольку, как только он очутился с обратной стороны лаза, там, за дверью, началась невообразимая пальба, стали рваться гранаты и мины, и я уже было решил, что эти чёртовы сукины дети обошлись с бедным Шварцем так же, как и с «абоминогом», когда зычный крик Арчи донёсся до меня:

– Алекс, на помощь!

Я не заставил себя долго ждать. Сразу за дверью шёл широкий тёмный коридор, поворачивающий направо. Под ногами валялись пустые гильзы от автомата «барышникова», осколки мин и гранат. Пол и стены были исковерканы воронками. Раскуроченные электрические щиты, перебитые линии проводов демонстрировали своё уродство. В коридоре уже никого не было. Бой уходил за поворот, втягивался вглубь. Я пустился вдогонку.

За углом находилась распахнутая настежь дверь грязно-зелёного цвета. Затем я миновал ещё одну, тоже незапертую, потом ещё одну. Двери, двери, двери… Им не было конца. Я бежал за Шварцем, отчаянно за ним не поспевая. Всякий раз мой партнёр, мой брат по оружию оказывался недосягаемым – буквально в нескольких метрах от меня я слышал шум борьбы —, загоняя неприятеля в самый дальний угол его логова. Так он и без меня справится! И слава достанется только ему! Нас разделяли какие-то секунды. Я прибавил скорость.

Вдруг впереди что-то сильно многократно грохнуло, а шум борьбы тотчас стих. Впереди снова маячила полуоткрытая, утыканная задрайками и задвижками дверь. Я осторожно сунул нос в овальный проём. Первого же беглого взгляда хватило, чтобы определить, что это за место. Я попал в святая святых – центральный пост управления, пост запуска и слежения за полётом межконтинентальных баллистических ракет.

Разнообразнейшая радиолокационная аппаратура, приставленная к стенкам помещения, опутанная жилами кабелей, весело светилась экранами мониторов, лампочками, индикаторами, шкалами настройки. Лишь шарообразный красный фонарь в дальнем конце ЦПУ нервно моргал, создавая атмосферу тревоги. Угловатые ящики-пульты с придвинутыми к ним неказистыми стульями заполняли всё свободное пространство, кроме прохода посередине.

В проходе, раскинув в стороны ноги, лежал Шварц. На вечно невозмутимом лице его запечатлелась гримаса крайнего удивления. Как будто ему сообщили, что Земля, оказывается, круглая, а он этого не знал. Правая рука Арчи была оторвана до плеча, из которого торчал пучок спёкшихся внутренностей, чем-то очень напоминающий фрагмент останков самолёта после авиакатастрофы. Левой он держал за дуло свой пулемёт, очевидно, используя его таким образом в качестве дубины.

Гораздо хуже было иное. Чуть выше превосходных «плиток шоколада», в районе желудка, у него зияла огромная сквозная дыра, через которую даже просматривался деревянный настил. Один из реактивных снарядов, проделавших в Шварце крайне непривлекательное отверстие, угодил в настенные часы, другой – разворотил часть потолка.

Да, крепко досталось Шварцу! Неподалёку от Арчи на полу в неудобной позе лежал человек, одетый в костюм химической защиты с автоматом «барышникова» на шее. Его лицо закрывал противогаз. Человек, по-видимому, был без сознания.

Я вошёл в помещение, ища детектором «чёрный ящик» Шварца. Наверное, так же искали мой «чёрный ящик» под обломками Биг Бена. Краем глаза я уловил какое-то движение. Боже праведный! Гигантскими прыжками на меня летела здоровенная немецкая овчарка! Откуда она выскочила?! Я выстрелил в неё из пулемёта. Собака, не добежав, рухнула на полпути, как подкошенная. Газ парализовал её тело.

Детектор почему-то совершенно не реагировал. Фу ты, чёрт! Не хватало, чтобы они повредили «ящик», то есть убили Шварца. Если целостность «ящика» нарушена – Арчи мертвец. Именно там, где была дырка, он и располагался. Неужели?… Гнусные твари!

И тогда я швыранул бесполезный для обезвреживания людей пулемёт прямо в ближайший монитор, поднял «барышникова», проверил рожок и что было мочи завопил на чистейшем русском языке:

– …б вашу мать! Хер вам в рыло! А ну покажитесь, бл…ди паскудные!

Я записал весь разговор на матрицу, фактически запомнил виденное. Чтобы повторно просмотреть материал, нашёл подходящее место в салоне на сотом этаже, где никто бы мне не мешал. Зафиксировав тело в максимально устойчивом положении, я подключил свой «видик». В объективах пропала обстановка салона, пошли кадры из памяти…

За светлым полированным столом на высоком табурете сидел немолодой человек в защитной форме. Человек курил сигарету, периодически стряхивая пепел в пустой коробок из-под спичек. Редковатые волосы его были коротко подстрижены и расчёсаны на аккуратный пробор. Перед ним на столе лежало несколько книг с крупно выведенными названиями. Хорошо читались: «Адольф Гитлер» – на двух пухлых томах, «Моя борьба» – на толстенном фолианте, «Застольные разговоры Гитлера» – на брошюре в мягкой обложке. Остальные книги располагались таким образом, что их названия разобрать было невозможно. Кроме книг на столе красовался небольшой чёрно-белый портрет вождя немецкой национал-социалистической партии, обрамлённый золотистой рамкой.

Вопросы задавал Хай Фай. Он сидел за тем же столом, но с другого, с противоположного конца.

– Итак, вы утверждаете, что именно вы уничтожили цивилизацию, развязали третью мировую войну?

Я перевёл. Человек в военной форме взглянул на меня с сомнением, как бы спрашивая, «а точно ли ты, парень, переводишь?».

– Нет, вам дали искажённую информацию. Обратите внимание, ваши подчинённые докладывают вам ложные сведения. Накажите их. Я был бы настоящим героем, если бы действительно практически в одиночку стёр с лица земли тот бардак. Да, я принял не последнее участие в очищении планеты от грязи, но сказать, что это только моя заслуга будет несправедливо по отношению к другим. Вы что же, больше никого не нашли?

Хай Фай не ответил. Поглаживая остренькую бородку и придавая себе тем самым более человеческий вид, китаец спросил:

– Генерал, а почему, собственно, вы расцениваете атомную трагедию, как чей-то героический поступок – погибли миллиарды людей?

Генерал криво усмехнулся.

– Вы думаете, легко было решиться на войну? Я считаю это чрезвычайно ответственным шагом. Чтобы пойти на него, необходимо было не один раз взвесить все «за» и «против». Представьте, как мучился Адольф, какое гигантское бремя взваливал он на свои плечи, когда затевал мировую войну. А ведь Гитлер находился в более мягких условиях. Вторая мировая не могла привести к всеобщей смерти человечества, так как атомное оружие не применялось ещё тогда для ведения боевых действий при решении конфликтов между странами. Отважиться на ядерную войну – разве это не подвиг?