Чтение онлайн

Помимо своей памяти Хай Фай записывал диалог на лазерный диск. В отдалении, на трёхногом штативе над столом возвышалась широкоугольная видеокамера с дистанционным управлением. Китаец сказал:

– Гитлер был параноиком, как и тот, кто нажал на кнопку в 2009 году.

– Ваше мнение ошибочно, потому что невозможно разумно управлять миллионными народными массами больному человеку. Рано или поздно данное обстоятельство вылезло бы наружу. Дело в том, что почва к моменту появления Гитлера была уже основательно подготовлена – взрыхлена и удобрена. Нация жаждала перемен, обвиняя в своих бедах стариков в правительстве и лавочников-евреев, а также выражая недовольство тем низменным положением, которое занимала тогдашняя Германия на европейской политической сцене. Гитлер явился долгожданным зерном, посаженным в эту почву, он стал выразителем идей, носящихся в воздухе в те годы. И если немцы и были с некоторыми отклонениями в психике, то причём здесь Адольф?

– Однако именно Гитлер отдавал распоряжения о поголовном уничтожении евреев, тотальном истреблении «низших» рас.

– Отдавать-то он их отдавал, я не спорю, но эти распоряжения, заметьте, беспрекословно исполнялись. Исполнялись огромным количеством народа, трезвомыслящими людьми, людьми, не имеющими никакого отношения к психиатрическим лечебницам. Господин Гитлер прекрасно знал, что все его приказы без исключения будут выполнены. Так кто же виноват больше: один человек, который приказывает, или миллионы, слепо делающие? Если бы их не устраивала его безумная политика, они могли бы сказать: «Идиот, у тебя что, не все дома?! Нам надоели твои бредовые желания! Давайте, ребята, упрячем его за решётку, как хищника, изолируем от общества, чтобы не смущал умы; пусть там, взаперти, рисует свои бездарные картиночки!» Очень просто. Согласитесь, я прав.

Генерал запустил руку в коричневую кожаную кобуру, висевшую сбоку на поясном ремне, вытащил на свет божий подозрительной свежести мятый носовой платок, шумно, с какими-то причмокиваниями высморкался в него, прокомментировал свои действия следующими словами:

– Простудился, когда летел на самолёте. Где-то просквозило. Удивительно, но, находясь в бункере, я почти не болел. И никто из моего окружения, кстати, тоже, даже женщины.

– Хорошо, ну, а лично вы сами, генерал, как относитесь к Адольфу Гитлеру?

Хай Фай в упор рассматривал собеседника, продолжая игру с бородой.

– Как я отношусь к Нацисту Номер Один? – генерал прикурил ещё одну сигарету от гаснущего окурка. – Я восхищаясь им! Он был гениальной личностью. Чрезвычайно работоспособной и идущей к намеченной цели, несмотря ни на какие препятствия. Всё, чего он добился, он добился прежде всего колоссальным трудом. Просто поражаешься его энергии. Что интересно, неудачи лишь прибавляли ему новые силы. Он до фанатизма верил в победу и свою миссию вождя, предначертанную ему свыше.

Путь его прихода к власти – пример величайшей целеустремлённости, несомненно, заслуживающий поклонения. Дальше хуже. Оказавшись на гребне волны, достигнув максимального успеха и популярности у сограждан, Адольф не смог не поддаться разлагающему влиянию славы, почёта, обожествления его приближёнными. Он возомнил себя человеком, который никогда не ошибается. К концу жизни на него трудно было смотреть без содрогания. Он превратился в жалкое существо, смутно напоминающее вчерашнего инициативного, уверенного в себе, всегда подтянутого диктатора. Постоянные просчёты, крах армии на фронтах, предательство генералов – вот, что читаешь в его глазах, когда смотришь кинохронику последних дней войны. Полубог стал обыкновенным стариком, чьё место в богадельне.

Невольно проникаешься уважением к завершающему поступку Гитлера, его самоубийству. В отличие от многих других лидеров национал-социалистического движения он остался до конца честен по отношению к себе, честен перед лицом великой идеи. Да, он проиграл, но проиграл достойно.

Его смелая попытка навести должный порядок в нарастающем хаосе мирового сожительства рас с помощью фашизма закончилась провалом. Однако заслуга Гитлера огромна. Он создал прецедент. Жаль, что человечество не воспользовалось этим бесценным опытом в своём развитии в дальнейшем. Как закономерный результат – атомная война и…

– Вы полагаете, если бы Госпожа История сменила демократию, то есть наилучшее достижение человеческого разума в социальном обустройстве общества на планете, на фашизм, то тогда никакого армагеддона не случилось бы? – перебил генерала Хай Фай.

– Безусловно! Конечно, нет. Те, кто начали атомную войну, прибегли к последнему, радикальному средству. Восторжествуй на земле фашистская идеология, очищение человечества от ублюдков прошло бы по более смягчённому варианту.

– Вы считаете, что необходимо было вернуться к концлагерям и газовым камерам, чтобы люди зажили счастливо?

– Необходимо было научиться выращивать человека, подобно тому, как человек выращивал растения или разную живность. Почему мы искусственным путём выводили наиболее сильные сорта, ну, например, злаков, морозоустойчивые и урожайные, разводили племенных коров, дающих тонны жирного питательного молока и превосходное мясо, а селекцию «породистого» человека мы относили к категории аморальных поступков, накладывая на евгенику табу? Порождая калек, мы вместо того, чтобы умертвить, спокойно наблюдали за их мучениями. Что же более морально? Обществу требовался суперчеловек, индивидуум, лишённый старых пороков. Оно устало от уродов, полудурков, подонков, бездельников, гомиков, алкоголиков, наркоманов, ничего кроме вреда обществу не приносящих. Оно болело СПИДом и сифилисом, терзалось от извращений, обрушиваемых на него средствами массовой информации и так называемой культуры, сходило с ума от бесцельности своего существования.

Даже религия не спасла его – казалось бы, единственное оставшееся средство, способное реально удержать людей в рамках. Религиозные деятели не смогли объединить различные вероисповедания в нечто целое. Наоборот, на почве разобщённости возникла небывалая непримиримая вражда.

Всем тем шабашом заправляли, естественно, жидомасоны, сионисты. Именно в их похотливых руках сосредоточилось семьдесят процентов мирового капитала. Они растлили человечество, относились к людям, как к скотам. Там, где затевались войны, революции, государственные перевороты, там всегда ощущалось их незримое присутствие, они наживались на горе других…

Я заметил какое-то пятнышко, на которое раньше не обратил внимание, на запястье у генерала, остановил запись, дал увеличение. Это был колючий паучок свастики, вытатуированный синей краской. Я подумал: «А ведь Гитлер превратил древнеиндийскую свастику, олицетворяющую Солнце и свет, в символ горя и тьмы». Картинка снова ожила.

– …Адольф наделал чересчур много ошибок. Он до смерти перепугал народы газовыми камерами, крематориями, массовыми казнями жителей оккупированных территорий. Методы у гитлеровцев были наигрубейшие. Поэтому-то у человечества развилось что-то вроде аллергии на фашизм, оно не разобралось, что фашизм – благо, только это учение гарантировало бы нормальное движение вперёд, спасение.

Работать же с человеческим материалом нужно было крайне осторожно, постепенно избавляясь от хлама, от сорняков. Скрупулёзно отбирать самое лучшее: самые крепкие, выносливые, здоровые, умные рода, отметая в сторону вялых, больных, недалёких. Мало-помалу выдавливать из человеческого разума прежние догмы. Смешать перспективные расы, чтобы никогда больше не иметь проблем с национальной рознью. Регулировкой рождаемости добиться как отсечения мёртвых ветвей, так и обеспечения живых побегов пищей и материальными ценностями, имеющимися в распоряжении. Упразднить границы, создать единое всепланетное государство. Религиозность потеряла бы свой смысл. Здоровый и умный человек находил бы наслаждение в физическом труде и постижении тайн природы. Покорение космоса и глубин океана – вот была бы высшая цель для могучих мужчин и женщин…