Чтение онлайн

В итоге я просто обнаглел, решил поглядеть на тебя воочию. Немного грима, комбинезон, закрывающий тело, голову и часть лица, и я превратился в МакКейба из бутафорской фирмы «Drabbah Electronix». В общем-то ты мне тогда сразу понравился.

Своей целеустремлённостью, что ли. А особенно после того, как отправил этого недоумка Мита, цээрушника долбанного, к праотцам. Я понял, ты не такой простой, каким кажешься…

Александр Сазонов молчал. Он был буквально обескуражен. Он совершенно не желал слышать всю эту мерзость. «Меня держали за полного идиота, – подумал он. – И у него хватает цинизма напоминать мне об этом, ворошить прошлое. Натуральная сволочь! Угробил кучу народа, чтобы потешить своё самолюбие. Ради его эгоистических прихотей были «отправлены в расход» несколько сотен жизней. И то, что в конце концов человечество погибло в третьей мировой войне, никоим образом не должно его оправдывать.»

– …Не обижайся, Александр. Мир придуман не тобой, поэтому в нём все друг друга используют, как ты ни старайся избежать этого. Я использовал тебя, кто-то, наверное, именно пришельцы, использовали меня, их в свою очередь использует кто-то ещё и так далее. Мы с тобой примерно в одинаковом положении. В положении использованных презервативов. Правда, у тебя, на мой взгляд, ситуация получше. Ты знаешь, кто тебя использовал, а я лишь строю предположения на этот счёт.

Да, не сумел я во всём разобраться, смог только краешком глаза, чуть-чуть заглянуть за занавес – еле ноги оттуда унёс. А так хотелось узнать, как устроена игрушка. Поэтому есть смысл сделать передышку, обмозговать своё теперешнее положение и, возможно, найти другой вариант решения головоломки. Я не сдался. Нет.

– И ты собираешься обосноваться на Луне из-за этого? Неужели она – подходящее место для тебя? Ведь на Земле гораздо мощнее потенциальные возможности, есть большие объёмы накопленных цивилизацией знаний и опыта, там бы ты находился в комфортабельных условиях. Как, например, ты будешь перемещаться в пространстве, если тебе понадобится? Тебя совсем не привлекает дело, затеянное Фаем?

– Видишь ли, Александр, перспектива заняться возрождением человеческого общества из тех психически искалеченных, отравленных химическим оружием и радиацией клочков различного рода рас и сословий, женского и мужского пола, которые поистине благодаря чрезвычайно удачному для них стечению обстоятельств выжили, ничем меня не прельщает. Я абсолютно не настроен начинать всё сначала. Эксперимент Хай Фая – это возврат в минувшее, повторение пройденного. И у меня имеются веские сомнения в том, что он ему удастся, что развитие событий пойдёт именно так, как он планирует. Рано или поздно эксперимент выйдет из-под контроля. Человечество опять убьёт себя, либо придётся прекращать ход истории искусственным путём.

Что-то в человеческой природе заложено неправильно по самой сути, поэтому люди не смогли сосуществовать в гармонии и мире. И вряд ли это правило можно изменить теперь, начав практически с нуля. Не исключено, однако, что мы не являемся какой-то аномалией, раковой опухолью и не отличаемся от других цивилизаций во вселенной – мы просто перешли из одной стадии в другую. Сбросили, грубо говоря, гусеничный кокон и стали бабочками. Тебе такой взгляд на происходящее никогда не приходил на ум? С точки зрения целесообразности здесь есть определённая логика, а чувства земных существ в расчёт не берутся. Издержки конструкции мира, не более.

Поэтому не заботой о человечестве надо заниматься, по-моему, а нужно уделить внимание цивилизации «транссквизерменов». Нас ведь тоже сохранилось не много, потому что пристыковавшиеся к десятой планете уже не «сквизы». Но я не хочу мешать вам и вашей идее фикс. Снова впустую спорить с Хай Фаем мне надоело. Пусть он и его единомышленники, его свита, получат удовлетворение. Пусть он поиграет в бога-отца, о котором веками будут слагать удивительные легенды, сочинять мифы, из уст в уста рассказывать религиозные сказочки. Пусть он вдоволь покупается в лучах славы. Я подожду. Мне спешить особенно некуда. У меня масса времени, и я бесконечно терпелив.

А когда ваша кампания потерпит крах, и вы на собственных ошибках разберётесь, что есть что, разложите всё по полочкам, тогда вы придёте ко мне, и, возможно, мы вместе сделаем попытку разорвать кольцо.

Я же пока побуду здесь, подумаю, как это осуществить. Понимаешь, в решении такой задачи опыт и знания, накопленные людьми, безусловно, ценны, но тут, весьма вероятно, необходим совершенно иной подход, необходимо научится думать по-новому, необходим нечеловеческий склад мышления. Я ввёл в свою память огромные пласты земной информации, но, кроме того, в ней имеется пласт информации чужого разума. Может быть, мне одному посчастливится найти правильное решение, как действовать дальше… Жаль, конечно, что объём памяти у меня ограничен.

– Ты слышал, что Китаец заканчивает работу над «антитранссквизером»?

– О, это в стиле всех тех учёных, кто считает, что на них лежит вина за последствия применения их изобретений. По меньшей мере его активность вызывает смех. Хотя Хай Фай, конечно, извлечёт из открывающихся возможностей свою выгоду. Здесь появляется широкое поле для комбинаций. Но всё равно конец, который я предсказываю, неизбежен. Ну что, Александр, я удовлетворил твоё любопытство на сто процентов?

– Последний вопрос, Майкл, прежде чем мы расстанемся.

– Давай.

– И всё-таки ответь, почему ты отнёсся ко мне с некоторой долей, так сказать, симпатии, несмотря на полностью корыстные цели, преследуемые тобой?

– Ха. Я наконец-то заслужил от тебя напоследок наискупое проявление интереса. Что-то наподобие узкого мостика с твоей стороны. Ты постоянно меня осуждаешь, постоянно сомневаешься в правильности моих выводов. Даже ненавидишь. Вместо того, чтобы пересилить отвращение и постараться вникнуть в смысл моих слов и поступков. Вместо того, чтобы постараться понять меня в конце концов. Должен тебе сказать, что сначала я изучал тебя для дела, для блага дела, потом собирал о тебе сведения чисто для себя. Я проник в твой мир. И выяснил, что мы оба схожи. Ты, как и я, был одинок, тебя окружало непонимание, тебе надоела бессмысленная работа в научно-исследовательском институте, ты был сильно обеспокоен судьбой своей страны, анархией, творящейся в ней, тебя раздражали политики, переделывающие твою жизнь, как им вздумается. Ты даже выразил свой протест в стихах. Помнишь, как называлось то стихотворение?

– «Полу-», – сказал Александр.

Майкл чуть-чуть замешкался, как бы вытаскивая строчки из глубины компьютерного сознания, продекламировал на русском с приятным акцентом. Он не прекращал удивлять Сазонова.

Я узнал о тебе практически всё. Я и Реджа пригласил сюда ради тебя, и Шварцеллеггера тоже. Между прочим, я серьёзно надеялся на дружбу с тобой. Однако я обманулся в расчётах. Или, может быть, ты тоже останешься на Луне?

– Нет, – ответил Александр, – я возвращаюсь к людям.

– Ладно. Пусть будет так… На, посмотри, какую штучку я нашёл. Была приделана к посадочному модулю «Apollo 11».

Майкл Саймон Третий протянул пластину. На ней по-английски было написано: «Здесь люди с планеты Земля впервые ступили ногой на Луну. Июль, год 1969-й от рождества Христова. Мы пришли с миром от имени всего человечества».

Саймон саркастически заметил:

– Они пришли с миром! А кто устроил геноцид во Вьетнаме? Кто в это же самое время сжигал напалмом желтолицых? Если бы они тут обнаружили живых существ, то уже давно воевали бы с ними! Когда они открывали Америку, они тоже приходили с миром, а в результате уничтожили почти всех индейцев… Война на Земле не прекращалась ни на минуту. Четырнадцать тысяч пятьсот двадцать шесть войн. Нормальное состояние для людей. Воинственность была присуща каждому народу. И чемпионами в убийстве были немцы. Хотя нет, Александр, чемпионом среди чемпионов стал русский, этот генерал Рэттаунский, – Майкл безбожно переврал фамилию генерала. – Замечательная личность! Мыслящая! У него имеется прекрасная теория, как надо правильно организовать человеческое общество. Он вам очень пригодится… Так что мы с тобой, парень, как потомки славян, выиграли войну. Русские всегда побеждали, во всех заварушках… Мы всегда смеёмся последними… Ну что ж, я не прощаюсь. Не пройдёт и парочка тысячелетий, как мы увидимся снова.