Чтение онлайн

И в том факте, что очищенный огненным смерчем мир вновь наполнится как солнечным светом, так и чёрной тьмой, наполнится ложью, искусством, болью, творчеством, кровью, познанием, смертью, радостью бытия, извращениями и предрассудками, праздниками, техническими катастрофами, смехом, убийствами, песнями, плачем, играми детей, предательством, танцами, преступлениями, музыкой, слезами, любовью и нежностью, быть может, и заключается вся прелесть жизни? Как ни парадоксально это звучит. Сейчас, когда всё это потеряно, мне недостаёт того мира, со всеми его положительными и отрицательными качествами. Ностальгия. Начинаешь ценить безвозвратно ушедшее. То, что было уничтожено самими же людьми, не сумевшими найти общего языка, договориться между собой, понять друг друга, которым вечно не хватало земли, воды, воздуха. Жадность – вот что погубило их. Ненасытная алчность и зависть.

Я пробирался к Конусу, порой проваливаясь с головой в траву, падая в скрытые под ногами ямы, разбивая пальцы ног об острые камни. Моё внимание привлекла большая красная стрекоза, нелепо запутавшаяся в серебряной паутине. Стрекоза ещё дёргалась, стараясь вырваться из липкой ловушки. Паука нигде видно не было; наверное, притаился под листочком и ждёт, когда его добыча окончательно обессилит. Я осторожно освободил хрупкие слюдяные крылья от пут. Стрекоза посмотрела на меня ячеистым взглядом, повращала сетчатыми глазами и быстро слетела с руки. Жизнь продолжается! Только бы ни наткнуться на змею. Интересно, они тоже возродились?

Да, мистер Майкл Саймон Третий, ты предпочёл стать лунатиком тому, чтобы вернуться на Землю, назад к людям, в этот удивительный мир. Ты добровольно сделался отшельником и каждые сто лет теперь будешь менять аккумуляторы и бродить, как призрак, по Луне в своём белоснежном одеянии. Ты остался там из-за вины перед землянами?

И тут меня словно молнией пронзило. Я остановился, как вкопанный. Буквально остолбенел. Из глубины подсознания всплыла догадка, чудовищная по своей сути. Я как бы уподобился тому лётчику, который, пролетая над долиной Наска в Южной Америке, неожиданно увидел на земле огромные загадочные рисунки. Люди тысячи раз ходили по ним и ничего не видели. Нужно было подняться в воздух, чтобы разглядеть их. Я теперь знаю, кто уничтожил цивилизацию! Это сделал он – Майкл! Я вспомнил о постоянном недоверии к нему со стороны Великого Китайца, странные высказывания Хай Фая, его смутные намёки. Он догадывался, но у него не было никаких доказательств. Именно Саймон запустил ракеты с борта подводной лодки. Генерал здесь оказался полностью прав. Да и те полоумные с атомной субмарины что-то непрестанно твердили о дьяволе с человеческим обличьем. А потом пошло-поехало. Цепная реакция. Я ясно представил, как подводная лодка пробила метровую толщину льда северного моря, а металлические болванки выскочили из шахт и, опираясь на рыжие хвосты огня, понеслись в Европу.

Боже милостивый! Неужели он решился на это?! Неужели у него хватило сил не сойти с ума от предстоящих последствий задуманного, прежде чем он начал приводить свой циничный план в действие?! Неужели он спокойно спал, подобно ребёнку, и миллиарды голосов не вопили ему в уши от ужаса армагеддона?! Или когда он замыслил это, он уже был «сквизом»? Я вдруг отчётливо вспомнил его ухмылку и слова, сказанные Майклом тогда в замке близ Лондона: «…Нет, я не хочу править существующим миром, хотя такая возможность в принципе имеется. Этот мир устарел, в нём больше нет ничего, что бы меня прельщало. У меня теперь есть новый мир, гораздо заманчивей предыдущего, с новыми ценностями. Я не собираюсь уничтожать старый мир, он сам себя уничтожит. Пусть мой мир будет параллельным. Посмотрим, кто из нас быстрее окочурится…» Дьявол! Он всё-таки набрался наглости уничтожить человеческий мир, поднеся спичку к бочке с порохом. Всё сходится! Конечно, самое прискорбное это то, что люди не сумели сдержать себя, остановиться, разобраться в происходящем. Как должно было быть хрупко здание, построенное людьми, чтобы успеть так быстро развалиться! Карточный домик. Слишком много ненависти накопилось, слишком много сумасшедших стояло у власти.

Разумные создания, не до конца понимающие, что такое разум. Хомо сапиенсы, готовые, как только им скажут «можно», сбросить маски и, уподобившись псам, вцепиться друг другу в глотки. Которые никак не хотели взять в толк, что никто не вечен под Луной, жизнь крайне коротка, так зачем же делать её ещё короче. Выжить можно было только сообща, уважая соседа, нужны были взаимопонимание и терпимость. Это же очень просто, очень разумно.

Но они выживали всегда за счёт себе подобных. Отправляя на бойню миллионы болванов, богатея на их смертях. Я увидел толпы солдат, спокойно идущих на поле боя. Вы же знаете, что сейчас погибните ради прихоти ваших правителей. Почему же вы не бросаете оружие и не возвращаетесь домой? Почему вам всем так нравилось подчиняться, выполняя чьи-то безумные приказы? Люди, вы так и не научились быть людьми!

Боже всемогущий! Ответь, есть ли справедливость на свете? Неужели эти кошмары были необходимы ради того, чтобы кучка переживших их поняла, наконец, элементарные вещи? Либо я всего лишь до сих пор нахожусь в наркотическом состоянии после операции, а на самом деле всё совершенно иначе? И мои ужасные подозрения относительно Майкла только подозрения, не более? А, может быть, высший разум использует мои глаза, моё сознание затем, чтобы разобраться с новым существом, ни с того, ни с сего появившимся в его владениях и претендующим на его место, со странным существом по имени ЧЕЛОВЕК? Мы ничего не знаем, только строим предположения, но мы узнаем истину в конце концов.

Я раздвинул высокие стебли травы и наткнулся на муравейник. Он жил своей независимой жизнью. Чёрные проворные муравьи бегали, суетились, тащили в жилище строительный материал, пищу – то, что им было нужно. Всё у них было правильно, всё продумано, упорядоченно. Они были, казалось, гораздо разумнее людей!

Я вдохнул аромат леса. Мы сделаем не хуже, мы сделаем лучше. Мы создадим общество, за которое не будет стыдно потомкам. Я уверен. Мы учтём ошибки прошлых поколений и построим цивилизацию разума. Я дойду до Конуса, докажу, что с этим телом и с этой головой можно добиться справедливости на земле. Сердце ровно стучало, кровь пульсировала, кислород вливался в лёгкие. Да, тело они мне дали превосходное, но не учли одну маленькую деталь. Забыли выполнить мою просьбу, убрать лишнее. На запястье, как и прежде, синела колючая четырёхрукая свастика – татуировка.

Дурь у Оззика была первоклассная. Как и девочки. Но сегодня Гаутама девочку не заказывал. Сегодня он ограничился лишь дурью. Оззик скрутил ему косяк, по внешнему виду очень напоминающий большую дорогую сигару, и Гаутама, удобно устроившись на кушетке, окунулся во власть грёз. Он вставил в уши маленькие динамики, включил плэйер, хитро спрятанный в ножнах кинжала, выбрал любимый альбом любимой группы и начал вдыхать дурманящий аромат сигары.

Музыка «Финк Плой» и наркотик сочетались удивительно гармонично. Однажды отведав это блюдо, Гаутама не прекращал его вкушать снова и снова. Всё чаще и чаще его тянуло в мир возвышенный и прекрасный, поскольку суровая реальность разочаровывала достопочтенного синьора всё больше и больше. С первой затяжки и с первой ноты Гаутама уносился в сказочную страну, где не было ни насилия, ни нищеты, ни вопиющей

жестокости. Из первого крика ребёнка, из шума ласкового прибоя, из щебетания птиц возникала величественная вселенная, которая заполняла каждую клеточку сознания своим мощным торжественным движением, и не было никакого сомнения, что эта сила непобедима, и уходили прочь разочарования, и душа наполнялась теплом.

Под действием дури разум как бы каменел, напрочь забывалось прошлое и настоящее, и существовала только вечная музыка и ничего кроме музыки, поскольку глаза Гаутамы были закрыты и затуманены, и единственным источником информации, питающим в данную конкретную минуту его мозг, была льющаяся из наушников мелодия. Мысли ворочались вяло, каждый вновь возникающий звук воспринимался как высшее

достижение музыкального творчества, как вершина наслаждения, и не было этому наслаждению ни конца, ни края. Сознание, разомлев от удовольствия, порождало чудесные образы, лучше которых не было ничего на свете.

Порой Гаутама оказывался в бескрайнем подводном мире, видел себя медленно плывущим среди коралловых рифов, среди зарослей колышимых течением водорослей, среди рыб самой разной расцветки и формы. Порой он парил высоко в облаках, то

приближаясь к земле, то снова возносясь к солнцу, и птицы были его товарищами по полёту. Эти захватывающие приключения всегда сопровождались ощущением такого восторга, который Гаутама испытывал только в детстве.

Сегодня же он очутился на огромном жёлтом поле, по грудь погрузившимся в колосья спелой пшеницы, идущим к манящей линии горизонта и радующимся жизни. Лёгкий тёплый ветерок приятно обдувал кожу, голубое небо было безоблачно, стрекотали