Чтение онлайн

Когда речь заходит о различиях между бумажными книгами и цифровым текстом, первое, что, вероятно, приходит на ум, — это материал, физический носитель. С одной стороны, шуршащие матово-белые страницы бумажной книги — без бумаги нет текста. С другой — блестящий, пахнущий электроникой экран устройства, на котором текст, словно Мефистофель из «Фауста», появляется как бы из ниоткуда. В обоих случаях текст образуют буквы — темные на светлом фоне либо наоборот. Когда-то между экраном и бумагой была существенная разница в разрешении. Электронно-лучевые трубки (ЭЛТ), поставляемые с первыми ПК, имели весьма ограниченную частоту обновления. Более дешевые версии страдали мерцанием изображения, что отражалось на скорости чтения и даже на понимании текста. За последние десятилетия технологии настолько усовершенствовались, что чтение с экранов больше не является технической проблемой или, по крайней мере, не должно ею быть, поскольку пользователи все равно по-прежнему жалуются на усталость[174].

Несмотря на то что за прошедшие десятилетия исследования сосредотачивались в первую очередь на проблеме носителя, фактическое влияние экранов на опыт чтения объясняется не столько качеством носителя, сколько все более частым и глубоким погружением пользователя в беспрестанно расширяющийся мир за экраном. Вплоть до начала 1990-х персональные компьютеры служили преимущественно для обработки текстов и электронных таблиц. Компьютеры обычно работали офлайн, а возможность подключения к провайдеру стала революционным нововведением. Повсеместное распространение Wi-Fi в наши дни свидетельствует о том, что использование экрана определяется инфраструктурой, простирающейся за экраном: интернетом, Всемирной паутиной и особенно Веб 2.0.

Свобода пользователя выбирать собственный путь среди несметных богатств документальной вселенной — одно из эпохальных достижений мира цифровой информации. Однако свобода возлагает на него дополнительную ответственность — не поддаваться встречающимся на этом пути соблазнам. В онлайн-среде нет фиксированного порядка чтения (как при пошаговом чтении каждой строки в классической зигзагообразной форме). Короткие и фрагментарные тексты с гиперссылками предоставляют больше вариантов, но меньше линейности. Читателя приглашают перемещаться по гиперссылкам, целенаправленно и методично искать и изучать информацию, прокручивать экран, погружаясь в бесконечное исследование. Оторвавшись от физического носителя, читатель следует тому, что в мире дизайна называется desire path вместо design path. Разумеется, различие между цифровой и аналоговой средой не является абсолютным. Электронные книги, к примеру, призваны имитировать бумажные книги и поощрять пошаговое чтение. А в мире печатного текста, используя оглавление и указатель, вполне можно протоптать собственную тропинку. Однако чем больше гиперссылок, тем настойчивее приглашение читателю взять бразды правления в свои руки и тем самым, по сути, превратиться в соавтора текста. В конечном счете отбором и объединением информации в цельную и связную историю занимается не поставщик, а получатель. Читатель несет ответственность за текст, созданный им самим во время чтения[175].

Дополнительная ответственность (по сравнению с чтением на бумажных носителях) распространяется и на отслеживание всех изменений в области аппаратно-программного обеспечения. На каком устройстве вы предпочитаете читать: электронном ридере, ноутбуке, смартфоне или планшете? Каждое устройство оснащено уникальным интерфейсом для управления операционной системой. Чтение с экрана требует знаний, отличающихся друг от друга и меняющихся с каждой новой версией интерфейсов[176].

Возрастающая ответственность читателя, неустанно вынужденного делать тот или иной выбор, приводит к тому, что в психологии называют когнитивной нагрузкой, или — в более серьезной форме — когнитивной перегрузкой. Исследования показали, что наличие гиперссылок в тексте является одной из основных причин когнитивной нагрузки[177]. Скроллинг же обуславливает когнитивную нагрузку как результат «пространственной нестабильности». Нашему мозгу трудно справиться с тем, что текст не имеет постоянного местоположения и размещается на экране в зависимости от действий читателя[178].

Если до 2006 года собственный веб-сайт могла позволить себе лишь технически подкованная элита, то с появлением Веб 2.0 двустороннее взаимодействие в интернете стало доступным для широкой публики. Свобода читать соседствует со свободой писать и доносить написанное до аудитории. Сегодня любой простой смертный волен вести блог, участвовать в общественных дискуссиях, а также (вершина демократизации!) высказывать мнения в социальных сетях. Интернет стал новой страной неограниченных возможностей, где инфлюенсеры собирают последователей, а мелкие начинания вырастают в грандиозные проекты.

Однако у преимуществ вновь обнаруживаются недостатки. Если в интернете каждый публикует все что заблагорассудится, то цифровая информация с большой долей вероятности воспринимается как ненадежная. Веками книги были конечным продуктом трудоемкого и энергозатратного процесса. Процесса, начинающегося, как правило, с замысла автора и приобретающего форму благодаря стараниям редактора, дизайнера, издательства, типографии, книжного магазина, чтобы завоевать место в постели читателя и завершить свой путь у него на книжной полке. В первую очередь благодаря такому дорогостоящему и кропотливому процессу книга в течение длительного времени обладала естественным авторитетом. Если в основе создания бумажных книг лежит тщательный отбор, то в цифровом мире для каждого потенциального автора все двери нараспашку. Цифровой текст достигает аудитории без решающего посредничества и инвестиций в материальное производство. Доступность текстов в Сети возлагает на читателя очередную ответственность за определение степени их достоверности. Если в бумажном мире читатель мог опереться на критическое мышление и репутацию издателя, то теперь он практически лишен возможности следить, по каким извилистым тропинкам двигался текст в цифровой вселенной.

Существуют ли вообще критерии отбора? Читатель не знает. Сегодня текст не всегда является завершенным продуктом, поскольку автор в любое время и без чьего-либо участия волен изменить свое произведение. Читателю же невдомек, был ли текст изменен, и если да, то когда и каким образом? А если читатель не может отыскать некий текст, то это не означает, что этого текста вовсе не существовало. Бесшумные и бесследные исчезновения, характерные для цифровых средств, стали повседневным явлением. Подвижность цифрового текста подрывает наше представление о том, что содержащиеся в нем факты являются непреложными. Цифровые источники необходимо то и дело проверять на надежность. Подобный процесс требует от пользователя серьезных усилий и когнитивных способностей, что неизбежно сказывается на ценности, придаваемой нами цифровому тексту.

Несмотря на сомнения, которые вызывает цифровой текст, пользователь цифровой инфраструктуры полагает, что способен владеть ситуацией и контролировать свой путь чтения от начала до конца. Читатель ищет, находит и щелчком мыши определяет подходящий вариант контента. Каж-дый клик, как правило, предсказуем и почти всегда контролируем. Настроив предпочтения и создав цифровой профиль, пользователь сужает объем цифрового предложения до размеров искомого.

Но так ли на самом деле велика власть пользователя, как ему хочется верить? В дополнение к каждому самостоятельно созданному профилю еще целый ряд профилей формируется алгоритмами, в гораздо большей степени контролирующими сетевой трафик, чем несколько сознательно поставленных нами галочек. Когда на основе ранее сделанных покупок Amazon предлагает вам книги, вы не имеете влияния на их подборку. Это не ваш выбор, и вы не знаете, как он был сделан. Во всяком случае, не из всех книг, когда-либо изданных или продающихся в мире. Скорее всего, эту подборку изданий предлагает в данный момент времени сам Amazon. И возможно, — кто знает? — список возглавляют книги, приносящие компании наибольшую прибыль. Алгоритмы, доминирующие в интернете, определяются коммерческими интересами, например, поставщика информации или платформы, на которой действует этот поставщик. От пользователя в данном вопросе практически ничего не зависит.

Какая разница, спросите вы. Ведь рекомендации Amazon нередко содержат интересные предложения. Однако факт остается фактом — в цифровой среде мы оставляем внушительный след пользовательской информации. След данных о себе и о том, чем мы занимаемся в интернете. Вне зависимости от нашего мнения, основанные на пользовательской информации персонализированные алгоритмы в значительной степени управляют интернет-трафиком и нашим читательским поведением. За некоторыми исключениями, такими как, к примеру, DuckDuckGo, поисковые системы выдают результаты, соответствующие профилю пользователя. При всей кажущейся полезности такого процесса нам на глаза надеваются шоры. Формирующие наш экранный мир алгоритмы создают параллельные реальности и угрожают многообразию. Потому как популярность и коммерческие интересы поставщика информации — слишком зыбкая основа для построения информационного мира. Пользователь, ищущий осознанно и целенаправленно, куда реже сталкивается с этим явлением, чем тот, кто следует рекомендациям поисковых систем и других платформ. Тем не менее убывающее разнообразие в потреблении можно обнаружить и в академическом мире. Даже там популярность статей или их авторов все чаще служит определяющим фактором.

Обманчивое ощущение контроля над цифро-вой средой приводит к чрезмерной самоуверенности. То, что экранные пользователи слишком часто переоценивают свои способности, было выявлено многочисленными исследованиями[179]. В случае с учащимися это чувство самонадеянности усиливается еще и потому, что не только молодые люди, родившиеся в цифровую эпоху, но и их учителя, а также многие медиакритики считают экраны естественной средой обитания цифрового поколения. Пожилые преподаватели склонны полагать, что ученики гораздо лучше разбираются в цифровом мире.

Неудивительно, что текст на экране воспринимается менее серьезно, чем на бумаге. Этот факт подтверждается недавним научным исследованием, результаты которого оказались довольно неожиданными в том плане, что вышеназванное касалось и молодежи (считающейся более осведомленной о цифровом мире, чем их родители). Более того, выяснилось, что в 2022 году молодое поколение относилось к текстам на экране еще более скептически, чем их сверстники двадцать лет назад. Доверие к информации, считываемой с экранов, продолжает сокращаться[180].