Чтение онлайн

В XXI веке картезианское разделение между телом и разумом (дуализм) окончательно уступило место осознанию того факта, что происходящее в мозге невозможно отделить от тела: наши знания находятся внутри нашего тела и неразрывно с ним связаны. Даже чтение мы осуществляем одновременно разумом и телом.

Довольно тревожное последствие такого недоверия заключается в том, что все больше людей лишь поверхностно прорабатывают цифровой текст. Несерьезное отношение влечет за собой снижение готовности прилагать так называемые метакогнитивные усилия. Мы менее склонны проверять, верно ли уловили смысл изложенного. Пример метакогнитивного усилия — прежде чем перевернуть страницу книги, вы возвращаетесь назад, чтобы убедиться в правильности понимания прочитанного. Читатели тратят меньше времени на чтение цифрового текста и понимают его хуже, чем при чтении того же самого текста на бумаге[181].

Тот факт, что мозг слепого человека воспринимает трость как часть своего тела, демонстрирует воплощенность нашего сознания.

Тот факт, что мы все реже читаем тексты на бумаге (феномен так называемой нематериальности), не только отрицательно сказывается на понимании текста, но и на памяти. Это обусловлено тесно связанными с телом когнитивными способностями. Уже в 1973 году на примере слепого человека с тростью Грегори Бейтсон продемонстрировал, как мы познаем мир не только мозгом, но и телом. Невзирая на обратное утверждение Рене Декарта четыре столетия назад, тело и разум неразрывно связаны. В чтении участвует все тело. Память, в свою очередь, является фундаментальным качеством, влияющим на навыки чтения. Первостепенную роль в этом процессе играет вербальная рабочая память, способствующая пониманию прочитанного[182].

Написанное слово служит нам внешней памятью. Однако когда речь идет о чтении с экрана, вопрос не в том, насколько эффективно цифровой текст доносит до людей по всему миру знания и информацию (кстати, он справляется с этим гораздо хуже, чем мы склонны думать!). Куда интереснее узнать, как цифровая среда воздействует на нашу память. Читая бумажную книгу, мы не только видим, что по мере продвижения ее левая половина утолщается, но и физически ощущаем смещающийся справа налево вес. Тем самым мы сохраняем обзор прочитанного. Где я остановился? Сколько еще осталось? Подобное тактильное (осязательное) восприятие помогает работе нашей памяти. Мы привязываем отдельные фрагменты информации к физическим местам их нахождения в книге. В какой части текста расположена та или иная информация? Как соотносятся отдельные части с целым?

Физическая основа текста на бумаге служит своего рода топографической картой, с помощью которой читатель определяет свое местоположение. Главное условие такого способа навигации — полное совпадение текста и физической основы. Физическое действие по перелистыванию страницы приводит вас к новому разделу в тексте. Виртуальное же перелистывание страницы цифрового текста ничего не меняет в реальном мире, даже если программное обеспечение воспроизводит шелестящий звук перелистанной бумажной страницы. В некоторых программах для чтения отображается двойная страница, слева и справа — виртуальные стопки страниц для создания иллюзии толстой книги. Однако стопки слева и справа не меняют своей толщины, в какой бы части книги вы ни остановились. Пусть полоса прокрутки при скроллинге и показывает местоположение, а программное обеспечение — проценты, интерпретация этой информации чисто когнитивная. Воплощенному познанию, задействованному при бумажной навигации, не существует цифрового эквивалента. Устройства, как ни крути, лишены необходимой для этого тактильной обратной связи[183].

Результаты исследований свидетельствуют о том, что подобная гаптическая и тактильная связь с печатным текстом помогает читателю запоминать последовательность событий в рассказе. В ходе эксперимента, проведенного норвежским исследователем чтения Энн Манген, выяснилось, что читатели, использующие для чтения устройства iPad и Kindle, существенно хуже справлялись с определением последовательности событий по сравнению с читателями печатной версии того же текста. По всей видимости, читателям текстов на цифровых носителях не хватает тактильного ощущения продвижения по тексту в качестве поддерживающего визуальное восприятие вспомогательного средства[184].

Требуется ли нам разрешить спор, проверить факт или найти имя — трудно представить себе ситуацию, в которой мы бы не прибегали к помощи интернета. Платон одним из первых заметил, что изобретение письменности не способствовало улучшению человеческой памяти. Он всеми силами сопротивлялся тому, что Тевт, мифический изобретатель письменности, считал главным преимуществом своего изобретения. Платон с одобрением приводит ответ египетского царя Тамуса, которому Тевт демонстрирует письмена: «В души научившихся им они вселят забывчивость, так как будет лишена упражнения память: припоминать станут извне, доверяясь письму, по посторонним знакам, а не изнутри, сами собою». Всеобъемлющее присутствие интернета в любое время дня и ночи, независимо от места нашего нахождения, лишь подтверждает сказанное. Смартфон взял на себя роль нашей внешней памяти. Сколько людей полагаются на свой iPhone, вместо того чтобы запоминать номера телефонов, адреса или даже фамилии.

Значение памяти сложно переоценить. Ответ на вопрос, насколько качественно тот или иной носитель текста поддерживает память, тем более важен, когда мы читаем с явным намерением запомнить. Прежде всего это, разумеется, актуально для образовательной сферы. Тем не менее даже в образовании все меньше внимания уделяется изучению и закреплению знаний (по принципу just-in-case) по сравнению с поиском информации в нужный момент (just-in-time). Но разве для приобретения новых знаний не требуется их определенный запас? На что тогда их нанизывать?

В случаях, когда приходится заучивать материал наизусть (в отличие от осведомленности о том, где можно его найти), книга предоставляет поддерживающую память среду. Книга, в которой те или иные части текста находятся на одних и тех же местах, оказывается чрезвычайно полезной для нашего «географического» способа чтения: составления смысловой карты текста. Физическая книга на полке сохраняет не только текст, но и значительную часть смысла, придаваемого содержанию. Напоминая, к примеру, об обстоятельствах ее покупки или прочтения, а также вызывая ассоциации с теми или иными аспектами содержания. Исследования свидетельствуют о том, что цифровая среда менее эффективно поддерживает подобные связи.

Виртуальная природа цифрового текста подводит нас и к эмоциональной привязанности, которую люди часто испытывают к книгам и которая играет неменьшую роль в запоминании содержания. Почему мы так любим эти материальные объекты? Вы можете испытывать душевное родство с простенько изданной, но осязаемой книгой в мягкой обложке, прочитанной в отпуске. Когда вы ставите эту книгу на полку, она напоминает вам не только о сюжете, но и о сопутствующем моменте жизни. Эмоциональная связь с текстом ассоциируется с физической книгой. Устройство же для чтения могло бы в принципе напоминать вам обо всем, что вы когда-либо на нем читали, — а следовательно, ни о чем. Хорошо, но какой смысл подобной близости с физическими книгами? Ее невозможно измерить, но, так же как запах и ощущение веса в руке, она составляет часть неповторимого читательского опыта. По всей видимости, не случайно так называемые жанры одноразового потребления чаще всего потребляются в цифровом формате. Это не те книги, с которыми люди мечтают сродниться[185].

Первую скрипку при чтении играет внимание. В цифровом же мире процветает многозадачность. Все мы ее практикуем, хотя бы когда, читая, слушаем музыку. Если музыка звучит фоном, лишь изредка привлекая внимание, наш мозг не испытывает серьезных трудностей. Однако когда школьники пытаются следить за своими социальными сетями во время выполнения домашней работы, ему, мозгу, становится гораздо тяжелее. Что такое многозадачность? Это возможность одновременного реагирования на несколько раздражителей. Главная цель заключается в распределении внимания между различными задачами, которые вы хотите выполнить в один присест, чтобы повысить продуктивность[186]. При частом и быстром чередовании задач складывается впечатление, что они действительно выполняются одновременно. Однако исследования показали, что многозадачности как таковой не существует, так же как не существует и мифического цифрового поколения[187]. По существу, многозадачность — это последовательное распределение внимания между различными задачами.

По данным исследований, чтение с бумаги реже сопровождается многозадачностью, чем использование любых других медиа. В ходе исследования, проведенного среди студентов США в 2013 году, американская исследовательница Наоми Барон обнаружила, что 85 процентов из них пытались одновременно выполнить несколько задач, читая с экрана, по сравнению с 26 процентами читающих с бумаги. (В Германии показатели составили 79 и 31 процент соответственно.) Когда молодые люди садятся читать книгу, вероятность того, что они параллельно включат телевизор или станут слушать музыку, гораздо ниже, чем при потреблении всех прочих медиа. Тем не менее 27 процентов подростков в возрасте от 8 до 18 лет утверждают, что, как правило, используют при чтении еще один медиаисточник. Меньше всего многозадачность распространена на видеоигры — всего среди 22 процентов опрошенных молодых людей[188].