Чтение онлайн

Однако с таким же успехом чтение могло бы остаться элитарным явлением или вообще скатиться на обочину развития. Когда в Нидерландах был принят первый закон об обязательном образовании, чтение открывало исключительный доступ к миру знаний. Любопытно, однако, как сложилась бы ситуация, появись кино, радио и телевидение веком раньше. Восприняли бы мы с таким же восторгом сие взыскательное текстовое средство познания, заставляя поколение за поколением учить буквы? Насколько важным представлялся бы текст как способ передачи информации? Возникла ли бы вообще книжная культура? Возможно, вместо Книжного Миропорядка родилась бы совершенно иная медиакультура? То, что события развивались так, как они развивались, объясняется всего лишь стечением обстоятельств.

Во всяком случае, представляется правомерным предположение, что культура чтения достигла бы большего расцвета, если бы не появились конкуренты. Возьмем в качестве иллюстрации 1938 год, когда Нидерланды населяло более восьми с половиной миллионов человек. В кино в том году побывало 35 миллионов человек, а оборот кинотеатров составил 16,7 миллиона гульденов, превысив оборот книжного рынка. Выручка от продаж граммофонных пластинок также превосходила доходы от продаж книг. Тем временем стала возрастать популярность и радио, которое в 1938 году слушало 75 процентов семей[145].

Когда вскоре после Второй мировой войны в дома пришло телевидение, началась эпоха визуальной культуры, антипода культуры текстов, книг и чтения. Разумеется, если не принимать во внимание тот факт, что изображение всегда было неотъемлемой частью наших знаний и информационной культуры. В эпоху меньшей распространенности грамотности изображения были даже важнее текстов. И все-таки в XX веке текст и чтение постепенно утрачивали свое значение в пользу иных медиа. Заметим, что книжная культура сохранялась на протяжении почти всего XX столетия, однако во второй его половине обострилась борьба за свободное время, которого у человека высвобождалось все больше и больше. Прежде всего среди менее образованной части населения кино, радио и телевидение отнимали у книг, газет и журналов львиную долю времени, затрачиваемого на медиа[146]. Доля чтения книг в досуге неуклонно сокращалась. Прочие медиа требовали стократ меньших умственных усилий.

Тот факт, что вопреки всем противоборствующим силам книжной культуре удалось-таки выжить, отчасти связан с устойчивостью таких институтов Книжного Миропорядка, как образование. Если бы образование до сих пор (как это было со времени введения массового образования в XIX веке) не полагалось на книгу, ее положение в обществе, по всей видимости, стало бы еще более маргинальным. Тем самым образование, по сути, выступало «спонсором» чтения. Первый закон об обязательном образовании в Нидерландах вступил в силу 1 января 1901 года: всем детям от пяти до двенадцати лет предписывалось ходить в школу, а следовательно, учиться читать. Новые медиа всякий раз грозили сбросить книгу с пьедестала, но образование стояло за нее горой. Изображение и звук хоть и предлагали интересные дидактические возможности, но в конце концов оказались не более чем вспомогательными инструментами.

Именно в результате обязательного школьного обучения чтение вошло в плоть и кровь общества. Ни угрозы общественному порядку, ни разочарование в ценности чтения, ни жесткая конкуренция со стороны новых медиа не смогли в конечном итоге подорвать очевидность значения широкого охвата населения грамотностью. Текст оставался бесспорным королем всех медиа и модальностей, связывая их между собой. Без подписей нет иллюстраций, без названий — фильмов, и даже инфографика зачастую нуждается в пояснительном тексте.

Цифровая революция

Благодаря образованию книжная культура сохранилась, хотя и висела на волоске. В первой половине XX века, как мы уже убедились, новые медиа выявили основные недостатки книги, касающиеся передачи информации и текста. Во второй половине XX столетия начался взлет новаторского информационного средства: сетевого компьютера. Если бы Докинз писал свое сочинение в 2021 году, стал бы он сравнивать природу и работу ДНК с книгой? Или нашел бы вдохновение во Всемирной паутине?

Всемирная паутина, разработанная Тимом Бернерсом-Ли в 1990 году, представляет собой неизбежный результат поисков более эффективных способов хранения и распространения знаний. Всемирная паутина является воплощением «мирового мозга» Уэллса: обеспечивая общедоступность знаний, она предоставляет (через закладки и поисковые системы) функциональность, близкую к динамической системе передачи информации, придуманной Уэллсом. Всемирная паутина служит одновременно и книгой, и библиотекой, и поисковой системой, и платформой для публикаций, и дистрибьюторской системой. В ней учтены все пожелания, выраженные Уэллсом, Отле и Бушем, а также решены многие проблемы, связанные с основанной на книгах и чтении системой передачи знаний. Однако даже этим одаренным мыслителям не хватило бы фантазии, чтобы вообразить масштабы поглощения Всемирной паутиной других медиа и модальностей.

Неудивительно поэтому, что такое крупное изобретение, так же как до него письменность или печатный станок, повлекло за собой далекоидущие последствия, обусловленные свойствами любой новой технологии и не предусмотренные его создателями. Речь идет о двух наборах свойств: один вытекает из электронно-цифровой виртуальности цифровых носителей (составляющих их единиц и нулей), другой — из взаимосвязанности компьютеров в Сети.

Единицы и нули

Нематериальность. В бумажном мире текст и носитель едины, то есть без бумаги нет текста. Эта возникающая на письме материальность, которую мы обсуждали в Главе 3, в цифровом мире исчезает. В то время как носитель сохранил свою осязаемость, текст стал бесплотным. Школьники могут забросить на чердак свои тяжелые рюкзаки, сменив их на ноутбуки, планшеты или смартфоны, начиненные цифровыми учебниками. Прихватив с собой полный книг электронный ридер, любители путешествовать существенно облегчают вес поклажи и могут почти безгранично расширять дорожную библиотеку. Место занимает лишь цифровое устройство. Устройство может содержать в себе текст любого объема или не содержать вообще никакого текста — на внешнем виде и весе устройства это не отражается. Вдобавок со стороны не видно, какой текст открыт у читателя, если это вообще текст, а не занимательная игра. Утверждается, что именно поэтому эротический роман «Пятьдесят оттенков серого», первоначально выпущенный в дешевом цифровом формате, обрел такой умопомрачительный успех: в электронном виде его можно было читать незаметно для окружающих.

Машиночитаемость гарантирует доступность текста для таких манипуляций, как «обработка текстов». Машиночитаемость также позволяет компьютеру искать цифровой текст, обходя тем самым ограничения человеческого мозга. По сравнению с компьютером мы обладаем гораздо менее точной и объемной памятью. Чем больше текста, тем полезнее становится машиночитаемость. Возможность поиска по тексту является одним из самых мощных инструментов познания, когда-либо имевшихся у человека.

Копируемость. Цифровой текст можно копировать неограниченное количество раз без потери качества и с минимальными затратами. Вопреки утомительному и дорогостоящему процессу полиграфического копирования. Закон об авторском праве, а затем и закон об интеллектуальной собственности возникли в ответ на инвестиционные риски, связанные с печатью. Право собственности всегда являлось источником социальных разногласий, балансируя между правами производителя на владение и экономическую эксплуатацию, с одной стороны, и общественным интересом, требующим широкого доступа к знаниям и культуре, с другой. В цифровом мире проблема скорее обратная — здесь отсутствует дефицит. Просмотр текста в интернете эквивалентен созданию копии на собственном компьютере. Некоммерческая организация Creative Commons, выступающая за реформу авторских прав и их адаптацию к цифровой среде, поменяла традиционной принцип авторского права «все права защищены» на «некоторые права защищены»[147], чтобы расширить свободный доступ и легальное пользование в интернете произведениями, охраняемыми авторским правом.

Подвижность. По сравнению со статичностью печатных текстов, подвижность цифровых текстов — поистине находка! Возможность молниеносно добавлять ссылки, менять форму, размер и шрифт — все это в цифровом пространстве, где мы проводим по многу часов в день, само собой разумеется. Цифровой текст поддается неограниченному манипулированию, и в то же время эта пластичность делает его неуловимым. Веб-сайт, который мы посетили вчера, сегодня может измениться до неузнаваемости и содержать другой текст.