Чтение онлайн

Разделение монографии на отдельные главы для облегчения поиска, приобретения и прочтения равным образом становится все более распространенной практикой. Прочтение научного труда целиком, в соответствии с замыслом автора, — скорее исключение, нежели правило. Это касается и ненаучной литературы — все больше издателей предпочитают выпускать короткие тексты[164]. Цифровые тексты часто публикуются в качестве так называемых лонгридов, отнюдь не оправдывающих свое название, — на самом деле это довольно сжатые, разбитые на части всевозможными мультимедийными элементами тексты, хотя они и длиннее журнальных или газетных статей, из которых возник этот новый жанр.

Развитие, начавшееся с появления письменности и книги (Глава 3), в XX и XXI веках стремительно ускорилось. От возникновения письменности до изобретения печатного станка Гутенберга прошло пять с половиной тысяч лет. От печатного станка до создания Всемирной паутины — всего пять с половиной столетий. Как мы уже убедились в Главе 3, технологии следуют собственному курсу развития. Наши изобретения порождают обилие непредвиденных возможностей (так называемых аффордансов), которые мы, разумеется, используем. Что само по себе не так уж странно, однако власть технологических гигантов (Big Tech) над обществом в целом и каждым человеком в отдельности вызывает нешуточное беспокойство. Что, если будущее нашей культуры отдано на откуп компаниям, руководствующимся преимущественно прибылью акционеров в ущерб интересам общества? Более «демократический» доступ к знаниям не обязательно подразумевает бoльшую политическую демократию.

Технологические нововведения задумываются, как правило, для решения какой-либо проблемы. В настоящей главе мы задаемся вопросом, оправдывают ли они свое предназначение. Похоже, что цифровые технологии смогли решить далеко не все обозначенные выше сложности. Текст и, следовательно, язык по-прежнему сохраняются в качестве основной среды для всех важнейших знаний. Неуклонно разрастающийся параллельный мир на бумаге в эпоху цифровых технологий лишь расширяется, а виртуальная документальная вселенная теперь, похоже, и есть наш «реальный» мир. Знания и чтение не сделали человека высоконравственным существом и не помогли искоренить войны. Цифровое чтение и информационные технологии, пытающиеся заменить печатную продукцию, не избавили нас от информационной перегрузки и не предложили адекватного способа решения мировых проблем. В одном из своих эссе в сборнике «Мировой мозг» (1938) Герберт Уэллс писал о времени, когда на земле почти не останется неосведомленных или дезинформированных людей. Даже Всемирная паутина не стала тем инструментом познания, который смог оправдать это ожидание. Интернет и цифровые медиа были призваны сделать знания более управляемыми, однако экспоненциальный рост информации и кризис концепции знания не способствовали лучшему усвоению знаний. Не преуспели мы и в управлении технологическим потенциалом. Улучшилось ли за восемьдесят лет, после того как Уэллс написал свой «Cri de coeur», наше положение? Похоже, что стоящие перед нами вызовы по мере развития наших знаний и технологий лишь приумножаются.

Можно ли избежать того — и в этом заключается второй вопрос, — чтобы технологии, решая одни проблемы, не порождали новых? Ни одно нововведение не безупречно. Цифровые технологии создавались для того, чтобы облегчить нам жизнь и предоставить в наше распоряжение больше свободного времени, однако в то же время обусловили зависимость пользователей и ограничили их вовлеченность в окружающий мир. Нам обещали свободу и легкость — мы получили рабство и стресс. Вирусы и сбои в работе Сети стали частью повседневной реальности и не поддаются искоренению. Технологии живут собственной жизнью, лишь в некоторой степени подчиняясь нашему управлению. Все технологии, всегда и везде, связаны с непредвиденными последствиями. Мы должны более отчетливо представлять себе эту неизбежную закономерность. Что подводит нас к следующей главе под названием «Кризис чтения».

Глава 6. Кризис чтения

Вы медленно пролистываете увесистое субботнее приложение. Пробежав глазами настраивающий на мрачный лад раздел новостей и очередную колонку, вы попадаете на страницу с рецензиями на фильмы и сериалы. На Netflix вышел новый сериал о трагической жизни молодой шахматистки в шестидесятых годах прошлого века. Пять звезд… неплохо. Погуглив, вы выясняете, что сериал снят по роману, написанному в восьмидесятых годах. Вы знакомы с творчеством американского автора по захватывающей книге об инопланетянине, прилетевшем на Землю и не сумевшем вернуться на свою далекую планету. Вы вспоминаете, что в начале восьмидесятых эта книга легла в основу фильма с участием известной поп-звезды. Отличный фильм, вы смотрели его раза три, не меньше. Незадолго до своей смерти — лет через 35 лет после выхода фильма — поп-звезда придумал продолжение романа в виде успешного мюзикла. Очень трогательного — было бы здорово увидеть его еще раз. К счастью, у вас есть книга. Теперь вы стоите перед выбором. Подождать, пока доставят покетбук о шахматистке, или погрузиться в сериал на Netflix. Вообще-то, прежде чем смотреть экранизацию, вы всегда читаете книгу. Это ваш принцип. Однако в конце напряженной рабочей недели вы, как никто, заслужили отдых. Включаете телевизор… Вы, кстати, еще планировали дочитать новый роман первого нидерландского лауреата Международной Букеровской премии. В следующие выходные тогда. Сообщение от приятеля: «Ты уже видел мини-сериал о любовной интрижке между тем циничным обозревателем и стажеркой?» Вы отвечаете: «Нет, а что?» — «Потрясающий! Поставлен по одноименному роману. Всего четыре серии. Книгу читать не обязательно!»

Мало кто не считает чтение важным. Тем не менее жалобы на то, что люди перестали читать книги, не утихают. Даже если вы не узнали себя в нарисованном выше портрете, то наверняка перебрали в памяти своих знакомых и коллег. Таких людей никак нельзя назвать неграмотными. Они единодушно признают важность чтения — им просто больше недосуг читать.

Угасающий интерес к книгам — широко распространенное явление, и в первую очередь среди молодежи. Прежде чем проиллюстрировать сказанное цифрами, оговоримся, что статистика ограничивается показателями чтения газет, журналов и книг. При этом чтение электронных писем, текстовых сообщений, рекламных брошюр, руководств, приглашений, программ, счетов-фактур, бланков заказов и тому подобного в расчет не берется. Общее время, затраченное на чтение слов во всех формах и контекстах, вероятно, даже увеличивается, хотя его и сложно отследить. Чтение объемных книг — отдельный случай, и здесь цифры действительно рисуют мрачную картину.

Упадок чтения

Если взглянуть на статистику, то время, потраченное на чтение печатных медиа (газет, журналов и книг), в течение уже довольно длительного периода последовательно сокращается. Если в 1975 году нидерландцы читали в среднем 6,1 часа в неделю, то в 2005-м всего 3,8 часа, а в 2018 году — менее полутора часов, при этом уровень читающих снизился с 96 до 83 процентов. Эти голые цифры требуют, разумеется, пояснения и уточнения. Следует, к примеру, обратить внимание на возраст читателей, поскольку упомянутые проценты являются средними показателями. В возрастных группах до 35 лет количество читающих и время, затраченное на чтение, сокращалось еще стремительнее[165].

За тот же период (начиная с 1975 года) в объемах книжных продаж наблюдались огромные колебания, увенчавшиеся спадом. В восьмидесятые годы прошлого столетия уровень продаж книг уменьшился с 34 миллионов в 1975 году до 27 миллионов в 1990 году. Затем последовал рост — до 40 миллионов в 1997 году, вновь сменившийся резким спадом, до 33 миллионов в 2002 году. На рубеже веков продажи снова возросли, достигнув беспрецедентного пика в 2008 году, когда был продан почти 51 миллион экземпляров. С тех пор объем продаж стабилизировался (не считая спада в 2014 году до 37 миллионов) на отметке 41 миллион, что примерно на 20 процентов меньше, чем на пике 2008 года[166].

Сокращение числа выданных книг в публичных библиотеках можно назвать драматичным. Если в 1994 году читателям выдавалось 180 миллионов экземпляров, то в 2000-м — уже 142 миллиона, в 2010-м — 93 миллиона, а в 2019 — всего 61 миллион. Даже если часть спада после 1999 года можно объяснить методологическими изменениями, общая картина существенно не меняется. С другой стороны, количество выдаваемых электронных книг увеличивается: с 0,8 миллиона в 2014 году до 3,5 миллиона в 2018-м и 5,6 миллиона в 2020-м, равно как и выдача цифровых аудиокниг (с 0,34 миллиона в 2016 году до 1,3 миллиона в 2018-м и 2,6 миллиона в 2020-м), но этот рост никоим образом не компенсирует потери в объемах выдачи бумажных книг. Членство в публичных библиотеках идет на убыль: с 4,6 миллиона человек в 1994 году до 3,6 миллиона в 2019-м[167].

Как это часто бывает, цифры выглядят пессимистичнее реального положения дел. Они, к примеру, не учитывают активность читателей на цифровых платформах для публикации фанфиков, таких как Wattpad. Вполне возможно, что данные об этой активности немного скорректировали бы пугающую статистику.

Угасающая мотивация к чтению

Нидерландская молодежь читает все реже и с меньшим удовольствием. Разумеется, она прочитывает множество коротких текстов в виде сообщений на смартфоне или сжатых обзоров материала в школьных учебниках, но затрачивает все меньше времени на вдумчивое чтение более длинных текстов или книг. Отчасти поэтому у молодых людей выхолащиваются навыки чтения, что отражается на их успеваемости в школе и в обществе, а впоследствии — на жизнедеятельности[168].

Возможно, это прозвучит странно, но о причинах столь резкого падения интереса к книгам нам известно далеко не все. По всей вероятности, телевидение сыграло в этом упадке гораздо меньшую роль, чем считалось ранее. Во всяком случае, его появление не сопровождалось стремительным снижением книжных продаж. Нашествие компьютеров и ноутбуков, а затем смартфонов и планшетов, напротив, оказало серьезное влияние на чтение книг. Исследования причин упадка до сих пор не проводилось, но мы можем сделать информированное предположение. Вполне вероятно, что рост использования цифровых мониторов привел не только к сокращению времени, остающегося на чтение, но и к уменьшению мотивации к чтению среди молодежи и взрослых. Результаты обследования, проведенного Международной программой по оценке образовательных достижений учащихся (PISA) в 2018 году в государствах — членах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), свидетельствуют о том, что по сравнению со сверстниками в других странах пятнадцатилетние нидерландцы имеют самый низкий интерес и мотивацию к чтению.