Чтение онлайн

«Ишь ты, — пробурчал Захребетник. — Читать, поди, не умеет — а барана на шею повесил! Ну, баран, он и есть баран, что с него взять. Хорошо хоть, святой лик не нацепил. А то бы я его воскресил и ещё раз задушил. Или чего позатейливее устроил…»

— Погоди.

Я задумчиво смотрел на безделушку. Вот, хоть ты тресни — чем-то она меня смущала. Я вынул из кармана измеритель уровня магии и нажал рычажок. Стрелка на часах дёрнулась. Вот оно что!

Я сорвал кругляш с шеи бандита, поднёс к нему часы и проверил ещё раз. Так и есть. Стрелка реагировала. Эта штука излучала магический фон! Не самый сильный, но всё же.

«И что это значит?» — спросил Захребетник.

— Понятия не имею. Никогда не слышал о том, что такие вещи могут обладать магическим действием.

«А ну-ка, надень барана обратно на барана».

— Зачем?

«Надень, говорю! Вот так. А теперь бей».

Я возмутился.

— Слушай, ну это уже ни в какие ворота! Каким бы дрянным человеком он ни был, глумиться над трупом…

Захребетник не дослушал. Моя рука поднялась, формируя боевое заклинание, и метнула в мёртвого грабителя магический удар.

Ответный удар последовал немедленно, в ту же секунду. Да такой силы, что я непременно врезался бы спиной в телегу — если бы в последнее мгновение не отпрыгнул в сторону. Сгруппировался, перекатился, вскочил на ноги.

Магический удар пролетел мимо. Телега с треском переломилась посредине, лошадь испуганно заржала.

— Чш-ш, — я подскочил к кобыле.

Успокоив её и вернувшись к мертвецу, выругался. «Звёздного зверя» больше не было. Вместо него на груди бандита остался кружок из пепла, очертаниями повторяющий оловянный кругляш.

«Ничего, — Захребетник был настроен оптимистично. — Зато теперь мы знаем, что это».

— Амулет, защищающий от магического удара?

«Я бы предположил, что от любого магического воздействия. Так сказать, универсальный. Но одноразовый. Выдержать может, как видишь, единственный удар».

— Я даже не знал, что такие существуют…

«Есть мнение: на этой работе ты столкнёшься со многими вещами, о существовании которых не догадывался. Сила, деньги и власть всегда притягивали недоумков, пытающихся урвать толику могущества».

— И получается, каждый, у кого есть такой амулет, может противостоять магу?

«Теоретически — да. Фактически, насколько понимаю, это оружие последнего шанса. Магия не убьёт обладателя амулета сразу. Появится немного времени на то, чтобы попытаться смыться. Это лучше, чем ничего».

— Н-да, согласен. Жаль только, что от этого оружия один пепел остался, теперь даже в полицию отнести нечего.

«А ты собираешься идти в полицию?»

— Ну… Сообщить ведь надо? Изготовление таких вещей противозаконно!

Захребетник рассмеялся.

«Серьёзно думаешь, что полиции об изготовлении таких вещей ничего не известно? Разузнать об обереге надо, согласен. Если выйдем на того, кто продал его нечестивцу, наверняка выясним что-то о самом нечестивце, а если повезёт, то и о том, кто его нанял. Но полиция — последнее место, куда стоит обращаться… Давай, обыщи второго, и надо уходить. Война войной, а ужин у мадам Дюдюкиной — по расписанию».

Осмотр второго тела ничего не дал. Оберега, как на «нечестивце», при нём не оказалось. Из чего я сделал вывод, что Мотька Плешивый принимал участие в операции в качестве тупой рабочей силы. Есть вероятность, что его заранее списали в утиль и оставлять в живых после её окончания не собирались.

Когда я вернулся домой, настенные часы в столовой показывали без трёх минут девять. Это дало мне право чинно прошествовать к своему месту. Кухарка украдкой вздохнула — больше в столовой никого не было, постояльцы поели и разошлись, — и принялась наполнять тарелку.

Дожидаясь, пока она поставит передо мной ужин, я рассматривал малахириум. Снова измерил магический уровень и выяснил, что он опустился ещё ниже. В голове по-прежнему крутилась какая-то мысль, я пытался её ухватить, и в этот момент меня крепко хлопнули по плечу.

— Здорово, Мишань!

От неожиданности я выронил малахириум, он ударился о керамические плиты пола. Нырнув под стол, я подобрал амулет и сунул от греха в карман. Выпрямившись, сказал Зубову:

— Здорово.

— Где пропадал так долго? — Зубов уселся за стол напротив меня.

Подошла кухарка, выгрузила с подноса тарелку с румяной котлетой по-рязански на косточке, картофельным пюре и зелёным горошком. Следом появились корзинка с нарезанным хлебом и соусник. Я благодарно кивнул, придвинул к себе тарелку.

Ответил Зубову:

— Служба. Слыхал, наверное, что на оружейном заводе случилось.

— Слыхал, как не слыхать! Так и подумал, что ты там. Поджидал вот. — Зубов поёрзал на стуле. Я думал, что начнёт расспрашивать про взрыв, но не тут-то было. — Мишань, такое дело. У меня завтра дуэль. Пойдёшь в секунданты?

Я поперхнулся котлетой. Зубов заботливо приподнялся и постучал по моей спине. Дождавшись, пока я прокашляюсь, сказал:

— На шесть часов пополудни вызов прислали. Стреляться на двадцати шагах, за Рогожинским посёлком. У тебя ведь служба в пять заканчивается?

— В пять.

— А, ну вот! Как раз поспеешь. В Рогожню добираться удобно, там дорога хорошая. Пойду, стало быть, записку отправлю, что согласен. — Зубов встал из-за стола.

— Ты рехнулся? — заинтересовался я. — Какая ещё дуэль? Какие шаги?!

Зубов беспечно махнул рукой и скрылся за дверью.

— Ещё один ненормальный, — проворчал я.

«Ещё один? — удивился Захребетник. — А первый кто?»

— А ты не догадываешься?

«Ой, да хватит уже! Ну, подумаешь, по башке огрели. Подумаешь, дуэль. Чего ты так разнервничался? Не тебе ж стреляться. А даже если бы и тебе — что за печаль?»

— И правда. О чём беспокоиться…

Тут я заметил, что кухарка смотрит на меня странно. Замолчал.

Покончив с трапезой и дожидаясь чая, я вытащил из кармана малахириум. И замер. Одна из граней кубика утратила затейливые разводы. А густо-зелёный цвет как будто потускнел…

Я, пока ещё не ничего не понимая, поднёс малахириум к настольной лампе. И сомнений не осталось. Кубик был изготовлен из другого камня.

Тоже зелёного цвета, но на благородный малахит этот камень походил так же, как походит вислоухая дворняга на породистую гончую. Малахитовыми были лишь тонкие пластинки, наклеенные на грани. Стыки искусно зашлифовали, кубик казался цельным. До тех пор, пока не случился взрыв, который его повредил.