Чтение онлайн

Стилус был изготовлен из незнакомого тёмного металла, прежде я ничего подобного не видел. Но даже не прикасаясь к часам-измерителю, понял, что эта штука — магическая. Магией, если можно так выразиться, от неё несло за версту.

— Вы теперь — человек государев, Михаил Дмитриевич, — серьёзно сказал Корш. — Исходя из вашего рассказа и судя по тому, что вижу я сам, вы смелы, наблюдательны, да и в житейском опыте вам не откажешь. Не сочтите за дерзость, но ничего подобного от человека вашего возраста я не ожидал.

«Ха! — прокомментировал Захребетник. — Это тебя ещё на пустыре не было! Или в поезде…»

«Заткнись», — мысленно прошипел я.

Захребетник, как ни странно, заткнулся.

— Теперь я убедился, что вам можно доверять, — продолжил Корш. — И хочу, чтобы вы вели игру с открытыми глазами. Смотрите внимательно.

Он вынул стилус из футляра. В пальцах левой руки держал фальшивый малахириум. Занёс над амулетом стилус, и в тот же миг та его часть, что представляла собой перо, начала накаляться. Покраснела, затем побелела. Притом, что основание стилуса, за которое держался Корш, судя по его невозмутимому лицу, даже не нагрелось.

Корш поднёс стилус к амулету и коснулся малахитовой грани раскалённым добела пером. Когда отнял его, точка, оставленная на камне, продолжила светиться белым. А затем начала медленно погружаться внутрь амулета.

Она проваливалась в камень всё глубже, до тех пор, пока не исчезла вовсе. Одновременно с этим остыл и стилус в руке у Корша.

— Сие есть магическая метка, — коснувшись стилусом фальшивого амулета, сказал Корш. — Внешне она, как видите, себя не проявляет. Однако с её помощью мы сможем отследить перемещения этого предмета. Сообщать вам всю историю в подробностях я не имею права, всё же в Коллегии вы без году неделя. Но поверьте, дорогой Михаил Дмитриевич, игра затеяна очень крупная, и ставки в ней чрезвычайно высоки. Настолько, что человеческая жизнь может вовсе ничего не стоить — как вы недавно убедились лично, вытаскивая из-под моста утопленника. Посему ваша задача — вести себя так, будто ничего не случилось. О своих подозрениях в адрес управляющего заводом никому не рассказывайте! Равно как и о причине смерти наладчика. Сделайте вид, будто вам это вовсе безразлично, действуйте согласно циркуляру. Сдайте так называемый малахириум Мухину, а дальше поглядим.

— Вы хотите сказать, что Мухин… — изумился я.

— Я пока ничего не хочу сказать. — Корш покачал головой и убрал стилус обратно в футляр. — Ровным счётом ничего! У меня нет оснований для того, чтобы подозревать кого бы то ни было. Искренне надеюсь, что никто из сотрудников Коллегии не имеет отношения к этой грязной истории! Все мы — государевы люди, и более всего мне бы хотелось быть уверенным, что каждый из нас честно и достойно исполняет свой долг. Однако установить наблюдение за фальшивкой — первое, что я обязан сделать в подобной ситуации. Если этот так называемый малахириум попытаются уничтожить, узнаю о том немедленно.

— Понял, — кивнул я.

— А всё, чего я прошу от вас, — соблюдать осторожность. — Корш протянул мне амулет, строго заглянул в глаза. — Верю, что у вас достанет хладнокровия не показать свою осведомленность. Подчеркну ещё раз, что от этого зависит прежде всего ваша безопасность.

— Понял, Иван Карлович, — повторил я. Взял фальшивый малахириум и спрятал в карман.

— Вы говорили кому-нибудь о том, что направляетесь ко мне?

— Нет. Да я, по сути, никого и не видел. Домой вернулся поздно, постояльцы уже поужинали. Пока сидел за столом, нечаянно уронил амулет. Увидел, что грань откололась, заподозрил неладное. И сразу к вам побежал.

— Ясно. Домой вас отвезут, об этом я распоряжусь. А утром отправляйтесь на службу. И помните, Михаил Дмитриевич: ни единой живой душе! Не буду скрывать: вы мне симпатичны. И последнее, что мне хотелось бы делать, это присутствовать на ваших похоронах. — Корш твёрдо и прямо посмотрел на меня.

«Серьёзный дядька, — поделился Захребетник мнением о Корше, пока его кучер вёз меня домой. — И очень непростой».

«Согласен, — так же мысленно отозвался я. — Интересно, что там за история с фальшивками?»

«Ну, я тебе предлагал путь для того, чтобы это узнать. А ты упираешься».

«Нагрянуть к управляющему заводом и вытрясти из него душу?.. Нет! Ты слышал, что сказал Корш? Нужно вести себя так, будто я ничего не подозреваю».

«Скукота с вами, — буркнул Захребетник. — Если так беспокоишься о своей репутации, то управляющего можно огреть по затылку, как тебя огрели, вытащить из дома и допросить где-нибудь в другом месте. Хоть на том же пустыре — благо, дорогу знаем».

«А если ты его убьёшь во время допроса? Как тех бандитов?»

«Тю! Нечестивцем больше, нечестивцем меньше — велика печаль».

«Нет! И прекрати вообще об этом думать. Управляющий, может, и не виноват ни в чём. Может, он правда хотел всего лишь малахириумом подольше попользоваться».

«Дак, не допросишь — не узнаешь…»

«Нет, я сказал! Корш дал чёткую инструкцию, по ней и будем действовать».

К завтраку я спустился, как обычно, к восьми часам.

Зубова в столовой не было — тоже обычное дело. На завтраке он, если и появлялся, то в последнюю минуту, смущая присутствующих дам полуодетым видом. В этот час завтракали многие, свободных столов, где можно было бы сидеть в одиночестве, не оказалось, и я подсел за стол к Куропаткину. С ним успел свести какое-никакое знакомство.

Куропаткин уже позавтракал. Он прихлёбывал чай из стакана в подстаканнике и читал газету, «Тульские ведомости». Над развёрнутым листом торчала плешивая макушка. День у Куропаткина, как я успел заметить, неизменно начинался с газеты.

Я пожелал соседу доброго утра, приятного аппетита и из вежливости осведомился, что пишут.

— Да вот, изволите ли видеть, — Куропаткин опустил газету. — Снова разгул преступности! И куда только смотрят власти? Доколе это будет продолжаться? За что мы, спрашивается, налоги платим?

— Разгул преступности? — удивился я. — В чём же он выражается?

По моим наблюдениям, на преступную столицу государства Тула, мягко говоря, не тянула. Воров тут, судя по рассказам Зубова и моих сослуживцев, и прежде было не сказать чтобы много, а после того, как их поголовье проредил Захребетник, стало ещё меньше. И вели себя уцелевшие воры исключительно вежливо.

— Да вот, вообразите только, — Куропаткин сложил газету и протянул мне, указывая пальцем нужную заметку. — Рядом с пустырем, где купец Маркелов склады строит, аж два трупа нашли! А неподалеку лошадь бродила и телега стояла сломанная. Это ж, спрашивается, что сделать-то нужно было, чтобы телегу разломать?

«Ишь ты. Всё тебе скажи, — ухмыльнулся внутри меня Захребетник. — Много будешь знать, скоро состаришься!»

Я пробежал глазами заметку. Подумал, что этот бойкий стиль письма где-то уже видел, взглянул на подпись и хмыкнул. Так и есть: Норд А.

Репортер выдвигал предположение, что телега, которую некий мещанин Тарасенко уже опознал как свою собственность, нагло похищенную вместе с лошадью накануне вечером, злоумышленники сломали неспроста. Что-то в этом деле нечисто, — зловеще предрекал Норд А. И, как и в прошлый раз, настоятельно просил всех, кому что-либо известно о происшествии, связаться с ним через редакцию газеты.