Чтение онлайн

Недаром мне ещё на заводе показалось, что вижу трещину, которой в цельном малахириуме по определению быть не могло! Сейчас, после того, как я уронил амулет на плиты пола, одна из пластинок откололась.

«Подделка», — пробормотал Захребетник.

— Да.

Я спохватился и перешёл на мысленный диалог.

«Так вот почему измеритель показывал такой низкий уровень магии! Это не настоящий малахириум!»

«Управляющий, — уверенно объявил Захребетник. — То-то так старался малахириум у тебя выманить! Он, тварюга. А наладчик, видать, в доле был. Может, с самого начала, а может, случайно заметил, что с амулетом нечисто. Его подкупили и велели молчать. А после взрыва управляющий к наладчику убийцу подослал. Опасался, что сдаст. Ну и к тебе заодно, чтобы уж два раза не вставать. Один с моста гробанулся, на другого грабители напали — бывает. Малахириума нет, всё шито-крыто… Идём!»

— Куда?

«К управляющему! Ух, я ему, нечестивцу, устрою!»

— Вот именно, что устроишь. Да такое, что мне потом из города бежать придётся… Нет уж. Ни к какому управляющему я не пойду. — Я решительно поднялся, поблагодарил кухарку за ужин и направился к двери. Идя по коридору, продолжил развивать мысль: — Люди Басмановых, воры, грабители на пустыре — это одно. Во всех этих случаях мне пришлось защищать свою жизнь — во-первых, а во-вторых, не было свидетелей. Ты их попросту не оставил. А сейчас? Как ты себе это представляешь? Управляющий наверняка живёт не один. У него семья, прислуга. Времени — половина десятого вечера. Живёт он, если я правильно помню, рядом с заводом. Пока доберусь до его дома, там уже спать лягут. Начну в дверь трезвонить, перебужу всех. Если управляющий не дурак, в дом меня не пустит. Законных оснований для того, чтобы вломиться, нет. Но тебя это, разумеется, не остановит. Ты устроишь очередной дебош — хорошо, если управляющий при этом жив останется, — а по итогу твоего визита завтра полиция придёт арестовывать не его, а меня.

Захребетник недовольно фыркнул.

«Ай! Тебе лишь бы усложнять. Подумаешь, какой-то нечестивец…»

— Что поделать. Не я назначил этого нечестивца управляющим заводом. И сидеть в тюрьме из-за твоего неуёмного желания бить морды мне не хочется.

— Что вы сказали, Михаил Дмитриевич? — раздался удивленный голос за спиной. Я обернулся. Меня догоняла Аглая. — С кем это вы?

— Сам с собой, — улыбнулся я. — Обдумываю ходы в шахматной партии.

— Ах, вот как.

Аглая потеряла ко мне интерес и, подобрав подол длинной юбки, принялась подниматься по лестнице. Захребетник проводил мелькающие из-под юбки щиколотки тоскующим взглядом. Я вышел на улицу.

Вдохнул прохладного ночного воздуха. Полегчало. Захребетник — Захребетником, но и мне простые человеческие желания не чужды.

«Куда собрался?» — буркнул Захребетник.

— К Ивану Карловичу. Нужно всё рассказать ему.

«Тю! Утром сходить не мог?»

— Утром мне к девяти часам на службу. Предлагаешь нагрянуть к Ивану Карловичу в семь утра? К тому же, он просил о любых подозрительных ситуациях сообщать немедленно. А тут меня убить пытались из-за малахириума. Куда уж подозрительнее.

«Да он, небось, спит давно! Тебя в дом-то не пустят».

— Пустят. Иван Карлович говорил, что ложится поздно.

Я оказался прав. Дверь мне открыли быстро и к Коршу проводили немедленно.

Иван Карлович сидел в библиотеке. Когда я увидел шкафы, уставленные книгами, уютные кресла, почувствовал запах старой бумаги, кожаных переплётов и трубочного табака, сердце у меня сжалось. Библиотека Корша до боли в сердце напомнила ту, что находилась в доме, который на моих глазах уничтожил пожар. А сам Корш в домашнем халате, с книгой и чашкой чая в руках — вылитый мой отец. Даже пенсне приподнял похожим жестом.

— Михаил Дмитриевич? — Если Корш и удивился, то виду не подал. Недовольным, впрочем, тоже не выглядел. — Чем обязан?

— Добрый вечер, Иван Карлович. — Я поклонился. — Прошу прощения за поздний визит. Но вы дали задание оповещать вас обо всём, что мне покажется подозрительным, и я решил не медлить.

Корш взглянул на лакея, приведшего меня в библиотеку.

— Прикажи приготовить Михаилу Дмитриевичу чаю. Я приму его здесь.

Лакей коротко поклонился и исчез, плотно закрыв за собой дверь.

— Прошу вас, садитесь, — Корш махнул рукой в сторону кресла, стоящего с другой стороны от чайного столика.

Закрыл книгу, положил на стол её и пенсне. Без очков его взгляд стал острым и внимательным. Корш буквально держал им собеседника.

— Итак?

Я вынул из кармана фальшивый амулет.

— Вот. Разыскал среди обломков паровой машины на заводе.

Корш взял амулет. Пригляделся. Лицо у него заострилось ещё больше.

— Вот оно что. — Корш перевёл взгляд на меня. — Рассказывайте!

Я рассказал обо всём, включая крайне подозрительное поведение управляющего заводом и не менее подозрительное падение с моста наладчика паровой машины. Умолчал лишь о том, что сам подвергся нападению. Объяснить, каким образом я, двадцатилетний сопляк, который на полигоне был один-единственный раз, сумел противостоять двум вооруженным бандитам, было бы непросто.

К тому же за двойное убийство по головке меня не погладят — независимо от того, насколько отпетыми бандитами были нападающие. Убийство есть убийство. А так — ну, найдут их на пустыре. Решат, что перебили друг друга, деля добычу, только и всего. Ясно же, что эти двое — исполнители, приказ убить меня отдал кто-то другой. С бандитами Захребетник покончил, так и смысл о них вспоминать? Управляющий заводом — вот кто меня беспокоил. О чём я и сообщил Коршу.

— Управляющий, значит.

Корш надолго задумался. Встал, взял со столика трубку, принялся набивать. Раскурив, прошёлся по кабинету.

Я пил чай, принесённый лакеем. Очень вкусный и ароматный. И варенье из крыжовника изумрудного цвета, с грецким орехом внутри каждой ягоды — выше всяких похвал. Как и сдобные булочки, щедро посыпанные корицей. Захребетник, слава богу, ни во что не вмешивался, замечаниями не беспокоил. Тоже ждал.

— Вот как мы с вами поступим, Михаил Дмитриевич. — Корш, приняв решение, резко повернулся ко мне. — Вы никому, ни единой живой душе не расскажете о своих мыслях относительно смерти наладчика и подозрениях в адрес управляющего заводом. А эту мерзость, — он взял со столика поддельный амулет, — сдадите завтра господину Мухину в собственные руки. По описи, как подобает.

— Но… — удивленно начал я.

— Обождите. — Корш быстро вышел из библиотеки, прихватив с собой малахириум.

«А я говорил! — немедленно очнулся Захребетник. — Я предупреждал, что нечего к нему ходить, толку не выйдет!»

— Когда это ты предупреждал? — огрызнулся я. — Если такой человек, как Иван Карлович, говорит, что надо обождать — значит, надо обождать. Скоро он вернётся и всё объяснит.

— Вы что-то сказали, Михаил Дмитриевич? — вернувшийся Корш вопросительно взглянул на меня.

— Нет-нет. Вам, должно быть, послышалось.

Я в очередной раз отругал себя за то, что общаюсь с Захребетником вслух, и в очередной раз пообещал себе больше этого не делать.

— До сих пор на расстройство слуха не жаловался. — Корш ещё поколол меня острым взглядом, но в итоге, видимо, решил, что упирать на это не стоит. — Подойдите ко мне, будьте любезны.

Я подошёл. Корш держал в руках узкий, длинный футляр — отец хранил в похожем золотую перьевую ручку, подаренную матушкой на какую-то памятную годовщину. Открыл. Внутри лежало что-то вроде стилуса, какими их рисуют в исторических книжках.