Чтение онлайн

— Не выжать, Иван Григорьевич.

207

— Вот я и говорю — дятел! А ты научись вносить

{рационализацию. Ищи скрытый капитал. Внимательно

(Присмотрись к своему хозяйству, не думай, что оно

маленькое.

Добрывечер «брал шефство» над этим токарем: давал

ему техническую литературу, наблюдал его работу,

указывал недостатки.

Паренек обретал смелость, работал увереннее и

правда не на много, но повышал выработку.

— Пять процентов сверх нормы! — восклицал

Добрывечер. — Ого!

— Да ну, Иван Григорьевич... Смеетесь вы! —

смущенно бормотал паренек.

— Нисколько не смеюсь! Помножь эти пять процентов

на весь цех, на весь завод — сколько получится? Это,

брат, большое дело. Поздравляю! Теперь ты уже,

извиняюсь, не дятел.

Добрывечер искал нового «подшефного». Так находил

он скрытый капитал, и в этом был один из главных

секретов первенства второго цеха.

Домой он приходил неизменно веселый. Усталость

как рукой снимало. Лиза встречала его мягкой улыбкой.

Он целовал ее в губы, потом они долго сидели обнявшись,

прислушиваясь, как вьюжили чувства.

Если бы у него художник спросил, как рисовать

счастье, он не задумываясь ответил бы: рисуйте Лизу.

Однажды, строго глянув ему в глаза, Лиза сказала:

— Не кажется ли тебе, Иван, что наша медовая пора

затянулась? Соловьи и те поют какой-нибудь месяц, а

потом умолкают.

— Разве молчание лучше песен? — спросил он,

улыбаясь, но сердце его тревожно екнуло.

— Песни хороши тем, что они коротки. Ты забыл, что

я все еще студентка.

Лиза была права. Он оторвал ее от учебы, не сдержал

своего слова помочь ей стать инженером. Но смутный

страх просачивался в его душу.

Он боялся потерять любовь Лизы. Как человек,

неожиданно обретший огромное богатство и чувствуя, что оно

им незаслужено, он опасался так же неожиданно лишить-'

ся его.

— А может погодим годок-другой, — осторожно

вставил Иван, пробуя ее решимость.

208

— Пока будем годить, — успеем детей народить. А там

уж не до института.

Пришлось, скрепя сердце, уступить настойчивому

требованию жены. Она стала заниматься на втором курсе

вечернего отделения авиационного института и поступила

на завод технологом во второй механический цех.

Соловьиная пора миновала. По вечерам Лиза поздно

задерживалась на семинарах, занятиях студенческого

научного общества, комсомольских собраниях.

Дома не было прежнего уюта, радиоприемник поседел

от пыли. Приходя с работы, Иван заставал на столе

приколотую к скатерти записку: «Картошка на балконе,

масло в шкафу. Погрей и съешь. Если мало — вскипяти

чаю. Л.»

Иван, не раздеваясь, валился на кровать, положив-

ноги на стул. «Картошка на балконе, Лиза в институте», —

молча иронизировал он, вздыхая. Нет, не картошки

нехватало ему, а самой Лизы, ясного света ее глаз, теплоты

улыбки.

«Эгоист! — ругал он себя, — ты думаешь только о себе.

А ей ведь тоже надо учиться». К сердцу подбирался

ледяной холодок ревности.

«Ох, Лиза, нелегко любить тебя... нелегко!»

Иван лежал с открытыми глазами. Поздно ночью,

заслышав звук отворяемой двери, он облегченно вздыхал^

Не ночь, а солнечное утро сверкало уже во всем мире!

На очередной «диспетчерке» к Добрьввечеру подсел

Сладковокий.

— Вы что-то похудели, Иван Григорьевич, — сказал

он, приветливо улыбаясь, а зеленые глаза глядели цепко»

и холодно, будто прицеливались.

4— Старею, Виктор Васильевич,—пытался пошутить

Добрывечер, но осекся: он не был расположен к шуткам,

да и старая неприязнь к Сладковскому придавала их

разговору мрачную окраску.

Сладковский заговорил о росте брака в механическом

цехе и о том, что, по его мнению, Добрывечер не

представляет себе всей опасности, вытекающей из этого факта.'

— Брак вас может потащить ко дну, Иван

Григорьевич. Скорее снимите со своей шеи этот камень. И все

оттого, что безбожно нарушаете технологию.

ф-414 — 14 209

Потом снова, прицелившись взглядом, Сладковский

спросил:

* — Лиза, я слышал, опять занимается в институте?

— Да, — едва слышно ответил Добрывечер.

— Кстати, я недавно узнал, что Лиза — превосходный

конькобежец. Она завоевала первое место среди женской

команды города. Неожиданный талант, не правда ли?

Добрывечер не умел скрывать своего душевного

состояния. Нахмуренные брови его поднялись кверху, лицо

Еыразило удивление и растерянность.

«Лиза — победитель в городском соревновании? Не

знал. Почему она мне не сказала?»

А Сладковский продолжал меткий прицельный огонь:

— Говорят, у нее отличный тренер. Заслуженный

мастер спорта. И, представьте, совсем еще молодой

человек. Не знакомы?

Добрывечер встал.

— Куда вы, Иван Григорьевич?

— Я забыл на столе сводку, — солгал он. Ему нужно

было побыть на морозе. «Чтоб не перегрелись

подшипники», — мрачно шутил он сам над собой.

А зеленые, нагловатые глаза Сладковского провожали

его до порога.

Через неделю после этого мимолетного разговора со

Сладковским, Лиза попросила Ивана помочь ей

разобраться с центровкой самолета.

— Нам объясняли несколько способов центровки, но я

ни один из них не запомнила, — призналась она,

задумчиво кося глазами.

И эта легкая тень задумчивости, и едва улов-имый