Чтение онлайн

пользы. — Он склонился ниже, небрежно пробормотал. —

Надо беречь себя на будущее.

Анну Сергеевну бесил наставительный тон Сладков-

ского, в котором брезжило что-то нехорошее, похожее на

скрытую издевку.

— Беречь себя на будущее, — повторила она. И вдруг

повернулась и, глянув в его зеленоватые кошачьи глаза,

спросила: —А когда наступит это будущее для вас,

Виктор Васильевич? Когда вы перестанете беречь себя? Не

правда ли, оригинальное правило: я создан для будущего,

а другие пускай ворочают камни настоящего?

Сладковский на одно неуловимое мгновенье злобно

сощурил глаза и, гася редко посещавшую его вспышку

гнева, деланно зaxoxofaл:

— Ха-ха-ха! Ворочать камни настоящего! Это что,

новый способ лечения, Анна Сергеевна?

— Для таких, как вы, Виктор Васильевич...—она

попыталась побороть свое волнение, но не сумела и, дав

волю негодованию, продолжала:—Я за Чардынцевых,

за людей горячих, самоотверженных, думающих сначала

о деле, а потом о себе, а не наоборот! Только люди с

холодной кровью не понимают этого!

Сладковский картинно и одновременно обиженно

поклонился:

— Благодарю вас, Анна Сергеевна, за лекцию по

новейшей медицине.

Анна Сергеевна пошла к себе, в амбулаторию. Как не

избегала она подвергать испытанию свою выдержку при

разговоре с главным технологом, ей пришлось, наконец,

высказать ему все, чего он заслуживает.

221

Но вместе с тем в сегодняшнем столкновении она

услышала укор и себе. Если Алексей Степанович

забывает о своей болезни, о ней должна была помнить она,

Анна Сергеевна.

В самом деле, куда девалась ее чуткость, если даже

Сладковский заметил, что она забыла о Чардынцеве.

Ему дали комнату в новом восьмиквартирном доме

неподалеку от завода. Алексей Степанович приглашал ее

с мужем на новоселье, но она не пошла: Николай в тот

день вылетел в Москву.

Анна не спросила, нуждается ли в чем-нибудь Алексей

Степанович, как он организовал свое питание.

«Так ли поступают старые боевые друзья? — бранила

она себя, — я вместе с директором убедила Чардынцева

остаться на заводе, а теперь ничем не помогаю ему».

Анна Сергеевна сняла трубку телефона:

— Парткабинет. Алексей Степанович?

— Да. Здравствуйте, Анна Сергеевна.

— Алексей Степанович, вы чем сейчас заняты?

— Сооружаю щит: «Каким будет наш завод к концу

пятилетки». Интересно! Путешествие в будущее.

— Алексей Степанович, я очень прошу вас зайти $ нам

в амбулаторию. Срочное дело.

Анна Сергеевна насилу дождалась Чардынцева.

Когда он вошел, изо всех сил удерживая дыхание,

бледный, с ввалившимися щеками, Анна почувствовала,

как кровь прилила к лицу.

— Что случилось? — спросил он, отдышавшись.

— Пока ничего, но может случиться...

Она встала и подошла к Чардынцеву.

— Не понимаю, — недоуменно пожал он плечами.

• — Алексей Степанович! Вам надо сегодня же пройти

все исследования — рентген, анализ крови... Сейчас как

раз проходят осмотр рабочие вредных для здоровья

профессий.

— И это вы назвали срочным делом? — с веселым

изумлением спросил Чардынцев.

— Да. Мне не нравится ваш кашель. Раздевайтесь, я

вас послушаю.

— Анна Сергеевна... — запротивился он.

Она выпрямилась и, посмотрев ему в глаза тем

особенным, строгим и вместе заботливым и добрым взглядом,

который был ему издавна памятен, твердо проговорила:

222

— Я отвечаю за ваше здоровье, Алексей Степанович,,

здесь так же, как и там.

И такой теплотой повеяло от этого ее короткого «там»г.

что почудилось на минуту: осень. Лес в багряных

сугробах листопада. Глухие удары орудий и вопли ветра.

Дивизия ведет неравную борьбу, группировка противника

обтекает ее с обоих флангов. И Анна Сереевна, в короткой

зеленой шинели, тоненькая, похожая на подростка, низко

согнувшись под пулями, перевязывает раненых,

подбадривает бойцов шуткой или добрым словом...

— Что ж, вам перечить бесполезно, — с притворным

сожалением сказал Чардынцев и ловким движением снял,

гимнастерку...

КНИГА ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава пер в а я

Шла война, дни и месяцы проносились в тревоге,

заботе о Родине, о заводе, о хлебе насущном. Петр Ипатье-

вич с Марфой Ивановной проглядели, что Наташа как-то

внезапно выросла, превратилась в стройную, тоненькую

девушку с длинными тугими каштановыми косами за

плечами, с отрытым смелым лицом,.на котором под крутым

полукружьем бровей горели черные глаза.

Марфа Ивановна привыкла каждое утро готовить

Наташе завтрак, пока та просматривала приготовленные

накануне уроки, дожидаться ее возвращения из школы с

шумной ватагой подруг, слушать их бесконечные споры и

молча улыбаться тому, как звонкие восклицания и

громкий смех перемежались с таинственным полушопотом.

По вечерам любили старики посидеть всей семьей за

столом, потолковать с дочкой о наиболее интересных

уроках. Наташа рассказывала о разных странах так живо

и занятно, что Петр Ипатьевич иногда не сдерживал

своих чувств и прерывал ее то возгласами удивления, то

гневными словами по адресу «подлой буржуазии».

Однажды, говоря об Америке, Наташа сообщила

интересную подробность: в Нью-Йорке, Чикаго и других

•крупных городах верхние этажи небоскребов часто бывают

закрыты густыми облаками, а в ветреную погоду люди