Чтение онлайн

– Не уместишься, - вздохнула Маринка и принялась укладываться на лавке.
– Свалишься ночью.

– Свет!
– крикнула из-за двери Саша.
– Свет гасите!

Маринка сердито засопела:

– Злюка-злюка-злюка!.. Ты лесенку к печке подставь, а то не влезешь. За печкой стоит. Я сейчас достану.

– Не надо, я сама, - сказала Дина, - ты уж ложись.

Она отыскала за печкой лесенку, забралась на печку. Здесь было жестко и неудобно.

– Ну как?
– спросила снизу Маринка.
– Хорошо?

– Хорошо. Спи.

– Све-ет, - раздалось снова из-за двери.

Маринка что-то сердито зашептала и щелкнула выключателем.

– Да, - согласилась с ней Дина, - злюка. Противная.

– Почему - противная?
– обиделась Маринка.
– Она у нас красивая! Она на папу похожа! А в папу сроду все влюбляются!

– Кто влюбляется?

– Да все, - гордо произнесла Маринка.

– Спи, - угрюмо сказала ей Дина, - меня это не касается.

Маринка снова что-то проворчала и плюхнулась на лавку. Она долго возилась, переворачиваясь с боку на бок. Наконец улеглась.

– А потом, она у нас храбрая, - снова заговорила Маринка тихим шепотом.
– Она через Сашино болото ходит. Никто в Лесном не ходит, а она ходит.

– По кочкам?
– равнодушно спросила Дина.

– Сама ты кочка!
– рассердилась Маринка.

Она привстала на лавке, взволнованно задышала.

– Я тоже ходить буду! Я эту дорогу почти разнюхала! Я уже примеривалась! Поняла?

– Да, - ответила Дина, - спи.

– Нет, ты поняла?
– спросила Маринка с вызовом, словно ждала, что Дина сейчас будет возражать или даже ругаться.

– Поняла, - сказала Дина.
– Это за болото она тебе сегодня всыпала.

Маринка размашисто перевернулась на другой бок, чуть не свалилась с лавки, ойкнула - ушибла, наверно, больную ногу.

– Потому и зовут его Сашиным?
– негромко спросила Дина.

Ей было неинтересно, даже неприятно это спрашивать, потому что Саша сразу, с первого же взгляда, ей не понравилась, но по всему было видно, что Маринка изнывала от желания поболтать.

– Почему "потому"?
– не поняла Маринка.

– Ты же сказала: она ходит через болото. Поэтому болото так и назвали - Сашиным?

– Не-е!
– протянула Маринка, и в голосе ее прозвучало сожаление. Не-е. Нашу Сашку потом назвали. А болото назвали раньше.

Она соскочила с лавки и без лишних слов полезла на печку к Дине.

– Ты думаешь, это просто болото, да?
– горячо зашептала она, забравшись на печку и упершись коленками в Динин бок.
– Вовсе не просто! Это партизанское болото! Там остров есть! И там партизаны скрывались! И мой папка тоже!.. Они мост под водой, в трясине, построили, чтобы на остров можно было выбраться! Понимаешь? Он до сих пор есть, этот мост... Только сгнил наполовину... Но Сашка знает, она разнюхала. Ты слушай! Ты не спи!

– Я не сплю, - ответила Дина, с трудом отгоняя сон.

Она не спала сегодня всю ночь. За вагонным окном до самого утра тревожно метались темные тени то в остроконечных, то в круглых шапках, нечетко вырисовывающиеся на темно-синем ночном небе. Это был лес, лес, лес...

– А немцы никак не могли этот мост отыскать и злились. И тогда они взяли и пригнали к болоту людей, наших, заложников. И погнали всех в болото. Думали, кто-нибудь да обязательно натолкнется на мост, но никто не натолкнулся, потому что мост был с этой стороны, а их гнали с той, где Старое Лесное было. Тогда немцы полоснули напоследок из автоматов и ушли... А когда наши прибежали на помощь, ничего уж и не было... Только руки были мертвые... Сами мертвые, а ребятишек над водой держат... Вот тогда и бросилась в болото детей спасать девушка одна, была тут такая... Первой бросилась. Вот болото так потом ее именем и прозвали... Ты что, не веришь?
– спросила она вдруг подозрительно.

– Верю.

– Правда? Веришь?

– Да верю же.

Маринка успокоилась.

– Я это потому спрашиваю, - сказала она серьезно, - что теперь уж и не все верят. Из-за нашей Сашки не верят. Она, когда рассказывает, всегда добавляет чего-нибудь. Говорит: "Все равно когда-нибудь это будет легенда. И все равно к ней будут что-нибудь красивое добавлять, так уж пусть я добавлю..." И брешет почем зря! И про ту могилу, на холме, тоже! А про того, кто там лежит, никто ничего толком-то и не знает. Одни говорят "взорвал", другие - "не взорвал", а мы с девчонками думаем: там вовсе никого нет. Некогда было тогда хоронить, вот и поставили им общий памятник, на всех! А Сашка легенды любит, вот и брешет. Она их пропасть сколько знает... Ты слушай, Чижикова! Ты не спи?

Но дремучий сонный лес уже обступил Дину со всех сторон, спокойный и тихий. Только чуть слышно журчал где-то над самым ухом ласковый лесной ручеек, рассказывая что-то взволнованным шепотом.

– Проснулась, да? Ну и дрыхнешь же ты!

Стоя на нижней ступеньке лесенки, Маринка заглядывала на печку. Ее большие зеленоватые, русалочьи глаза смотрели на Дину участливо.

– А мы тебя тут поджарили. Я Сашке говорю: "Давай хлеб в пекарне возьмем", а она: "Тесто куда денем? Сырым съешь?" Вот и поджарили. Зажарилась, да?

– Ничего, - ответила Дина, выбираясь из-под одеяла.

Печка дышала жаром, рубашка прилипла к взмокшей спине. В кухне было светло, вовсю светило солнце.

– Ой, мокрая вся!
– Маринка шершавой ладошкой провела по Дининой щеке.
– Купаться пойдешь? Я тебя до речки провожу и сама скупнусь. Ладно?

– Ладно.

Маринка соскочила с лесенки и на одной ноге, держа больную на весу, допрыгала до табуретки, села.

– Перевяжи, а? А то прошлый раз мне мама перевязывала, да она у нас в район за лекарствами уехала. А Сашке я не дамся.

– Сейчас.

Дина слезла с печки, натянула на себя платье и, опустившись на колени возле Маринки, принялась перебинтовывать ей ногу.

Маринка вздохнула, еще раз дотронулась ладошкой до Дининого лица и сказала:

– Ты не беспокойся. Папа все выяснит. Он все знает. Вот приедет и выяснит. А Сашку ты не слушай. Мы сейчас купаться пойдем, а потом обедать. А потом я тебя к нашим огуречным девчонкам поведу. А завтрак ты проспала, соня.

– Я не спала, - сказала Дина, - я просыпалась. Я даже слыхала, как вы за завтраком беспокоились о Барбансоне. И чего он вам дался, этот Барбансон!

– Еще как дался!
– пожаловалась Маринка.
– Он сумасшедший. Он может что-нибудь учудить по дороге. Барбансоном-то его из-за дедушки назвали, а у него от дедушки-то ничего и не осталось - ни породы, ни характера. Дедушка-то у него спокойный был.
– Маринка вздохнула.
– А уж с бугра-то он обязательно понесет.

– С какого бугра?
– тихо спросила Дина.

– А с того самого, где я тебя встретила. Его давно надо было срыть, он же на самой дороге. Да раньше не догадались, наверно, да и села никакого тут не было. А теперь уж нельзя. Теперь там памятник.