Чтение онлайн

Майлз сел на кровать, почесывая тыльную сторону ладони. Он скинул кроссовки и сцепил вместе большие пальцы ног. Ганке выжидающе смотрел на него. Он ждал… ждал… и ждал… пока наконец лицо Майлза не растянулось в улыбке.

– Я знал! – Ганке повеселел, увидев улыбку Майлза.

– Расслабься. Ты так говоришь, как будто мы не в баскетбол с головорезами играли, а сходили в парк развлечений. Для тебя, конечно, может, все так и выглядело, но делать всю грязную работу пришлось мне. Не говоря уже о том, что у меня чуть не украли сумку и мне пришлось драться. Это совсем не весело.

– Ну, ладно, насчет сумки и драки согласен. Но остальное – шикарно.

– Ганке, остальное…

– Шикарно.

– Чувак, серьезно. Это было…

– Шикарно!

– Ладно, хорошо, – Майлз вздохнул. – Это было шикарно. Это было, мать его, шикарно.

Ганке разразился смехом.

– Теперь, когда мы с этим разобрались, нужно закрыть еще один пункт повестки дня: я должен узнать, кто такой Брюс Брюс, – сказал он, доставая из сумки ноутбук.

– Что ж, а я, пожалуй, схожу в душ. Смою с себя Бенджи и Медведя.

Майлз обошел Ганке и направился к шкафу, где у него лежала сумка с туалетными принадлежностями. Их с Ганке комната была маленькой, можно сказать, крошечной, лишь слегка больше комнаты Майлза в доме его родителей. По бокам стояли две одинаковые кровати, перед кроватями – по письменному столу, вдоль задней стенки расположился шкаф (с дополнительным крючком для сумки Майлза), а напротив него – плакат Рианны, который висел над маленьким столиком с телевизором. Под столом была путаница проводов и валялись консоли для видеоигр. Старые: «Нинтендо», «Сега». «Атари», которую они не могли заставить работать. На всех джойстиках максимум по четыре кнопки. Изначально эти консоли принадлежали отцам Майлза и Ганке, но потом перешли к их странным детям, которые питали страсть к восьми- и шестнадцатибитным играм. Веселым играм, которые не вызывали негативных эмоций. Никаких шутеров, никаких монстров – ничего того, что и так было для Майлза частью реальности.

Играм нужен был отдельный шкаф.

Душевые были не лучше комнат. Все на их этаже делили одну большую уборную с туалетами на одной стороне, раковинами в середине и душевыми кабинками на другой стороне. Крошечные кабинки со склизкими стенками. К счастью, когда Майлз пришел в уборную, там никого не было. Они приехали поздно, так что большинство ребят – по крайней мере, те, кто действительно ходил в душ, – уже успели уйти. Майлз поставил свою сумку на одну из раковин. Посмотрелся в зеркало. На лице не было отметин – это главное, что беспокоило его. Он знал, что нужно было быть осторожным, дабы не оставить следов драки. У него слегка опухло колено, но это не страшно.

Однако когда парень выдавил зубную пасту на щетку и сунул ее в рот, он не мог перестать думать о том, что те четверо о нем сказали и почему так сильно хотели избить их с Ганке. Те стритболисты считали, что Майлз и Ганке облапошили их. Жух-жух-жух, он продолжал чистить зубы. И… это было правдой. Он понимал, что мог делать вещи, которых они не умели. Он заведомо не мог проиграть пари. У него было преимущество. Жух-жух-жух. Воспользовавшись этим преимуществом, он победил их. И это было неправильно. Они имели полное право разозлиться. Все злятся на врунов, особенно если обманывают их самих. И Майлз знал, что умение мошенничать было у него в крови. Ты так похож на меня.

«Бр-р», – подумал он, обливая лицо водой. Плевать. Он включил воду в душевой. Его тапочки скользили по полу от недельного слоя мыльной пены. Чьи-то волосы забивали слив, склизкие от валявшегося внизу обмылка. «Хотя это было забавно», – подумал Майлз. Даже эта часть. Вот почему… ладно, черт с ним.

Когда Майлз вернулся в комнату, Ганке сидел за своим письменным столом и листал школьную тетрадь. Изображение на экране ноутбука застыло на фрагменте комедийного сериала из девяностых. Майлз надел шорты, сел обратно на кровать и принялся массировать колено.

– Что я пропустил? – спросил он, указывая на тетрадь Ганке.

– Пока был в душе? Я танцевал брейк-данс, – пошутил Ганке. – Время представления! – он повертелся на месте.

– Ну же, чувак, я не могу пойти завтра на уроки, ничего не зная.

– Хорошо, хорошо, – Ганке развернул стул. – Вот твой инструктаж. Кстати, в такие моменты я чувствую себя твоим верным соратником. Или напарником, – Ганке покачал головой. – Ладно, за те два дня, что тебя не было… – Ганке на секунду задумался. – Единственная новость – мистер Чемберлен сошел с ума.

– Э-э, окей.

Они недавно начали изучать раздел учебника, посвященный Гражданской войне. Все знали, что это была любимая тема мистера Чемберлена, потому что он говорил об этом весь месяц с начала учебного года.

– В смысле, я знаю, это для тебя не новость, но он типа… совсем чокнулся. Он все говорит о том, что Гражданская война – это такое прекрасное и романтичное событие. Он рассказывает о ней как о любимой видеоигре. Но самое странное было в пятницу, когда он начал рассказывать, ну знаешь, о суровых фактах: о рабстве, о том, как конфедераты не хотели от него отказываться, и все в таком духе. Он сказал якобы, что, если посмотреть с другой стороны, рабство было для страны полезным.

– Подожди, это он так сказал? – спросил Майлз, вытащив из-под кровати один из веб-шутеров.

– Ну, это если в общем. Ты же знаешь Чемберлена. Он любит разглагольствовать и нести чушь, будто от этого он умнее выглядит, но это то, что я уловил. – Майлз выстрелил из шутера в телевизор – комок паутины включил его. Ганке покачал головой. – Лентяй.

– Что? Я утомился, пока спасал твою задницу, – пошутил Майлз и выстрелил паутиной в Ганке, словно серпантином. – Окей, ладно, Чемберлен съехал с катушек, бла-бла-бла. Что-нибудь еще?

– Ну-у, в общем, да. Сейчас, – Ганке попытался отклеить паутину от руки, но в конце концов сдался и взял ноутбук.

– И что там?

Ганке откашлялся, а затем притворно откашлялся еще раз.

– Кхе-кхе, – драматично изрек он, прежде чем наклониться и выключить телевизор.

Я сейф, тайник, запечатанный покорностью, которую заслужили немногие;

Раскрой мне свой секрет, прошепчи его за спинами врагов;

Я рожден таким, я тайник, и секреты твои уйдут вместе со мной.

Ганке посмотрел на Майлза, кивнул. Майлз посмотрел в ответ, прищурив один глаз, словно обдумывая то, что Ганке только что прочитал.

– Что это еще такое, Ганке?

– Тебе понравилось?

– Э-э-э… что это еще такое, Ганке? – повторил Майлз.

– Это то, что мы проходили на уроках мисс Блауфусс, пока ты был отстранен от занятий. Тебе понравилось, верно? – Ганке уверенно кивнул, глядя на ничего не выражающее лицо Майлза. – Это сиджо. Такой жанр корейской поэзии, – Ганке восторженно захлопнул ноутбук. – Это поэзия моего народа! Она у меня в крови, поэтому у меня так хорошо получается!