Чтение онлайн

Открылась дверь, и выглянул оперуполномоченный.

— Да вот и сам Колосов, товарищ полковник, — доложил он, распахнув дверь. — Мы вам уже звонили. Проходите.

Гаранин сидел за столом и, небрежно просматривая личные дела, раскладывал их на две кучки. Он зевал, прикрывая рот пухлой рукой, и даже не поднял глаз, когда вошёл Юра.

— Колосов! — чётко доложил Колосов. — По вашему приказанию, прибыл. Я слушаю вас, товарищ полковник:

Он очень хотел расположить к себе Гаранина. А тот и не пошевелил бровью продолжая лениво перебирать папки. Начальник лагпункта опустился на стул у приставного столика и выжидательно смотрел на одутловатое лицо полковника. На стене тикал маятник, отсчитывая время. Сырое полено в печи заверещало, как оса. Полковник всё так же молча просматривал формуляры.

Он порядочный хам, да и в лице ничего, кроме жира и сонливости. Ведь туп же, рассуждал про себя Юра, приглядываясь к водянистому лицу Гаранина. Он уже слышал несколько раз Его выступления. Выученная наизусть кем-то написанная речь, не иначе. И ни одного своего слова, ни одной мысли. Вот такому попадись…

Гаранин стукнул ладонью по груде папок и тяжело поднялся.

— Под вашу личную ответственность, Колосов, всю эту группу осуждённых отправить завтра же на прииск «Горный». Об исполнении доложить мне лично на прииск “Борискин”.— Теперь только он взглянул на Юру.

— Это лучшие специалисты мастерских, товарищ полковник.

— Это враги.

— Это инженеры и мастера.

Гаранин вытянул голову на короткой шее.

— Значит, лучшие специалисты? Лучшие люди? Для кого они лучшие? Для вас и Ещё кого? Та-а-ак… — Полковник закатил на секунду глаза и ухмыльнулся. — Отправите их на штрафную командировку второго участка, — И он резко закончил — Об исполнении доложить к десяти утра. Понятно?

Юра вздрогнул. Называется, похлопотал. Среди людей, подлежащих отправке, были преимущественно старики.

Да разве они выдержат долго в забое? Что же делать? И он решил, что выручит Денис.

— Хорошо, товарищ полковник. Пятьдесят человек заключённых к десяти утра будут доставлены на прииск «Горный», — проговорил Колосов и попросил разрешения удалиться.

— Идите, — бросил тот сквозь зубы.

Колосов вызвал по телефону Ольшамовского. Тот уже спал.

— Дай мне пятьдесят штрафников. Доверенность на право отбора людей у меня продлена до весны. Для чего? — Юра понизил голос — Отдать «Горному» вместо своих. Ну, я же отвечаю. Ты мне скажи, дашь или не можешь? Хоть сто? Ну, тогда я выезжаю. Только дай распоряжение в лагерь…

В десять утра он уже звонил на «Борискин», разыскивая Гаранина.

— Ваше распоряжение выполнено. Пятьдесят человек заключённых доставлено на прииск «Горный».

А тот, вероятно, уже забыл и не сразу понял, в чём дело и кто докладывает. Только когда Колосов напомнил подробности, он что-то буркнул и повесил трубку…

Заехала Нина Ивановна. Юра не видел Её давно. Она почти безвылазно сидела на «Запятой». Матвеева удивила Его хорошим настроением. Это резко бросалось в глаза. Она даже помолодела.

— Юрочка, я к тебе по делу, — сразу же заговорила она. — Мне нужен дюймовый насос с мотором, шланги, циркулярная пила и кое-какой инструмент. Да вот, посмотри. — Она вынула из сумочки ведомость и положила на стол.

Колосов пробежал глазами весь перечень и засмеялся.

— Ну, Нина Ивановна. Да это на целую мастерскую. Вы что, этим инструментом больных собираетесь лечить?

Её глаза заискрились.

— Именно лечить больных. Бюджет не выдерживает, значит, откроем свои мастерские и будем кое-что делать для приисков. Вот и выкрутимся. У нас такие специалисты, каких тебе никогда не получить. — Она задорно посмотрела на него и добавила — Я как-никак председатель комиссии и сама отбираю людей.

— Нина Ивановна, а для меня можно? Ну немножко. Начальники приисков хороших специалистов не дают.

— Вот помоги нам с мастерскими, там посмотрим. А от нас очень легко. Кто тебе нужен по специальностям, дай список, будем сообщать.

— Нет, серьёзно?

— Конечно. Но ты уж без нашего разрешения их никуда не отправляй.

— Это я гарантирую. Я подберу вам всё. Только уговор дороже денег?

— Юра, ты мне не доверяешь? Я тебя совсем не узнаю.

— Да и вас, Нина Ивановна, трудно узнать. Мастерские и всё такое.

Она засмеялась.

— Признаюсь, Юра. Я тут больше как флаг. Есть у меня один заключённый хирург. Крупный специалист и страшно предприимчивый человек. Разве бы я одна справилась? Приезжай, познакомлю. Он тебе может во многом помочь. Ты Ему расскажешь, кто нужен, а он подберёт, жалеть не будешь. Только это по секрету. Подведёшь человека, сделаешь неприятность и мне.

— На меня-то вы можете положиться.

Нина Ивановна пошла к Жене. Юра мучительно размышлял, сказать ли ей о Белоглазове. Нет, не стоит, будет нехорошо. Скоро приедет Михаил Степанович, и будет решено, как следует поступить с Толькой. Вон как он ловко выручил Самсонова. Тот на второй же день укатил. Может быть, пошлют Тольку куда-нибудь на разведку, и будет порядок…

Сергей не заходил в палатку бригады уже несколько дней. Белоглазов Ещё до развода решил пойти к нему и передать часть продуктов, принесённых техноруком. Парня в палатке не оказалось.

Он продолжал потихоньку подменять бойлериста, чтобы как-то сохранить за собой право заходить в котельную и греться.

Бойлерная была маленькая. За котлами у стены лежала старая дверь, кем-то предусмотрительно занесённая, и, пока не работала прачечная (шн), там можно было подремать.

У стены стоял столик. Сергей сидел за ним и спал. Рядом белел листок бумаги и валялся карандаш. Он, видимо, обдумывал письмо и от слабости уснул. Во сне он чему-то радостно улыбался. Но смотреть на него было тяжело: восковая кожа просвечивала. Это было лицо старика-ребёнка.

Анатолий стоял и смотрел на паренька, боясь Его-разбудить. Он осторожно опустил в карман Его бушлата пакет и заглянул в чернеющие строчки на листке.

«Мама. Мамочка, родная ты моя!

Как ты там, жива ли? Как тебе описать мою жизнь, не знаю. Живу я хорошо, и даже надо считать, очень хорошо. Потому что я тоже живой, но только худенький-худенький…»

На этом письмо обрывалось. Воспоминания всколыхнулись в душе Анатолия. Он долго стоял и вытирал глаза…

Ушел он с тяжёлым сердцем.

Разбирая инструмент, Гурунидзе обнаружил на дне вагонетки под железным листом две буханки хлеба.

Эта забота согрела и наполнила сердце надеждой. Значит, не всё Ещё потеряно, не все верят обвинениям.

— Есть… Есть… — звучало в душе, и Анатолий колотил кувалдой повторяя при каждом ударе — Есть.

Вечером при обыске на проходной у Гурунидзе нашли хлеб.