Чтение онлайн

Проза – не чистописание, и не верьте тем, кто говорит, что пишет чуть ли не с первого раза набело. Правка, правка и еще раз правка. Нет пределов совершенству.

Иногда надо, чтобы рукопись немного полежала и сам автор остыл, отошел от долгой работы и на текст посмотрел позже, немного отстраненно, взглянул на свое творение «чужими глазами». Это тоже помогает обнаружить нестыковки, лишние мелочи и прочие «блошки».

Но в данном рассказе есть интересный сюжет, он динамично разворачивается, увлекает дальше и дальше, нетребовательный читатель не будет обращать особого внимания на стилистическую небрежность. И что с него взять – он устремлен к концу развязки, проглатывая вместе с автором места с брачком и душком. Этих неудачных мест достаточно в рассказе, много повторов в одном предложении, неудачных сравнений, неточностей и т. д.:

«Месяцы чтения дали Монаху многое – он с непостижимым ранее удовольствием от получения знаний впитывал в себя информацию про устройство храмов».

«Но это знание только привносило в его юную душу некую особую трепетность, вселяя самую полную уверенность в то, что он нашел самое настоящее в его жизни».

«Мне нужно знать, что каждый из вас в безопасности в каждый момент».

«…улыбнулась Ленка, повернулась, бесстыдно распахивая и заново запахивая халат».

Часто авторы грешат, увлекаются развертыванием остросюжетных линий и пренебрегают качеством литературного вещества, и все это в угоду занимательности. Но это можно спокойно доработать, подтянуть до уровня. Талантливый, эмоционально-живой текст воплощается в не менее талантливую форму.

Мой совет автору. В рассказе используется много слов из церковного обихода, не всегда понятных читателям. Необходимы толкования хотя бы некоторых.

Но в любом случае, для начинающего автора очень важны совет, поддержка, разумная критика и, что не менее важно, его адекватная реакция на замечания. К этому надо быть готовым всем: и новичкам-подмастерьям, и маститым авторам.

Советы в таком творческом деле, как литература, бывают очень дорогими, почти бесценными.

Так что смело берите их в свой багаж, трудитесь над собой и над текстами.

Если вы готовы на время утомительной писательской работы к долгому заточению, уединению и отстраненности от многих жизненных соблазнов, готовы перестать быть опорой и первым помощником в семье, а также работать первые пять—семь лет без гонораров и даже издавать книги за свой счет, то – вперед!

Творческих успехов!

Прочитала в одной из гродненских газет статью некоего В. Венского «Бочков нам друг, но истина дороже» (далее – В.В.). Речь идет о спектаклефантазии по А. Пушкину «Моцарт и Сальери» в постановке режиссера театра-студии «Бочонок» С. Бочкова. Постановку мне довелось посмотреть. Но сейчас речь пойдет не об объекте «критической мысли» В.В., отнюдь, а о самонадеянной статье такого же самонадеянного и пустого по существу автора.

Захотелось немедленно поделиться некоторыми соображениями и впечатлениями от прочитанного. Давненько не была я в таком состоянии растерянности, скорее, в культурном потрясении от качества изложенных в статье мыслей. И были ли там мысли вообще?

Сам текст статьи чрезвычайно доказателен и говорит сам за себя, поэтому им не стоит серьезно заниматься. Высокомерно-чванливый стиль выдает и личность автора – заносчивого и амбициозного, который занялся не рассмотрением спектакля, а исключительно хвастливой саморекламой. Итак, приступим.

Мне всегда казалось, что образ гоголевского Хлестакова достаточно театрален, придуман, утрирован как собирательный тип поверхностно образованного фанфарона и очень преувеличен великим автором. Позже дополнен высказываниями его не менее талантливых современников, критиков, друзей и недругов. Но. Все не так просто. Оказывается, в нашей современной жизни начала ХХI столетия можно встретиться с носителями тех черт характера литературного героя уже давно минувшего века ХIХ, которые получили едкое название «хлестаковщина».

Сошлюсь на самого Н.В. Гоголя. Обобщая характеристику хлестаковщины, он выразился, что это ничтожество – «возникшая до высшей степени пустота». Символическое, обобщенное изображение современного русского человека, «который стал весь ложь, уже даже сам того не замечая».

Лучше сказать невозможно. Сам того не замечая!

В.В. присвоил себе статус гродненского театрала. В отличие от Ивана Александровича Хлестакова, волей случая и творческой фантазии автора попавшего в уездный городок, В.В. в ближайшее время, наверное, останется не только самоназванным гродненским театралом, но и просто жителем Гродно.

Вот и у меня как у зрителя напрашивается вопрос: что за чудовищную нелепицу позволил себе сотворить на страницах газеты В.В. не только с отзывом о спектакле, но и с бедным русским языком? К какой категории может отнести эту газетную публикацию каждый уважающий себя зритель, читатель газеты или настоящие гродненские театралы?

Под категорией имеется в виду жанр этого несчастного опуса, оставлю сразу за рамками все виды и жанры литературной критики – рецензию, отзыв, аналитическую статью.

Столь небольшая по объему статья плотно нафарширована фразеологизмами, различными неудачными словами и словечками, их так много, они буйно прорастают сорняками-чертополохами почти в каждом витиеватом предложении. Хоть частокол городи из всех его некстати выскакивающих из текста слов: предводитель, речитатив, амплуа, диапазон, месседж, илот, прострация, обух…

В.В. берет на себя смелость говорить от имени некоего зрителя Василия и его приземленной дамы, которая на спектакле пребывает в прострации, заметьте, привычной. Неважно, что этот термин больше уместен в тексте медицинской тематики. Только я вот не поняла, дама все-таки во время действа болтает или пребывает в привычной прострации? Очень В.В. хочет, чтобы «спутница Василия заткнулась где-то в середине первого акта и просидела молча до конца». Отсюда по логике В.В. приготовлен, не знаю, право, для режиссера, зрителей, дамы или еще кого, топор. Если есть обух, то и топор найдется? И как не прост у В.В. обух (который и плетью не перешибешь). Он, этот самый обух, еще и пошлый!

Может, не все так криминально и страшно, если обух пошлый. Но пойдем дальше.

Пушкинская трагедия в авторской интерпретации – «вертлявая». Но не буду столь придирчива к неудачным словам и оборотам. Наш гродненский театрал – большой знаток театральной режиссуры и «новаторского труда», коих он не заметил в постановке «не знаменитого, но занимательного режиссера». В.В. готов направо и налево раздавать советы, судить и поучать.

Главное в режиссерском деле, по мнению современного Хлестакова, сенсация, а за сенсацией-то наш бедный режиссер и не гонится. «Дерзкие, бравурные, гоняющиеся за сенсационностью, проклинающие хрестоматийность и заскорузлость, – вот такие режиссеры заслуживают и шампанского, и всяческих похвал».

Но каковы сложные выверты легковесного ума нашего ученого театрала В.В., он громоздит не менее занятные предложения, которые хочется вновь отнести все-таки не к литературе, а к медицинскому диагнозу: «их рассудок (режиссера) не занят знойным поиском животворящих источников в дополнение к хлебу – они же пьют шампанское, поэтому они всецело испепеляют себя в поиске новых форм и методов, и только так, из-под их милостивой указки, зритель получает то, в чем остро нуждается».