Чтение онлайн

— Неужто они осмелятся ополчиться против вас? — испуганно вздрогнул Куко, которого совсем не радовала такая перспек­тива.

— Осмелятся, если мы сейчас зарежем эту девчонку, — сумрачно произнес Краг. — По­этому я и держу в секрете свои планы и воен­ные приготовления. Потому я и не могу сейчас перерезать глотку этой мерзкой девчонке, как бы у меня не чесались руки. Нельзя поднимать тревогу раньше времени. Вот когда я буду готов к войне, тогда мне уже ничего не придется опа­саться. И когда я захвачу все сопредельные государства, я со спокойной совестью перережу горло всем королям и их наследникам. Тог­да и юную герцогиню Каледийскую ничто не спасет.

Куко просиял, восхищенный гениальнос­тью своего повелителя.

— Так, значит, нам следует оставить эту девчонку там, где она сейчас спит? — спро­сил он.

— Именно так, пустая башка, — ответил Краг. — Это будет наилучшим решением в данной ситуации. Ты обратил внимание на глумма, который пролетал на вороне над озером?

— Ну, обратил. И что? — пожал плечами Куко.

— А то, что это был дозорный глумм. И, значит, скоро здесь будет много глуммов.

— Не хотел бы я иметь дело с глуммами, — опасливо огляделся по сторонам Куко. — Их всегда является так много, что нет ни­каких надежд на победу.

— Когда глуммы здесь появятся, мы с то­бой будем далеко отсюда, — утешил узур­патор верного лакея. — Сдается мне, что глуммы, обнаружив спящую Клер, уволо­кут ее с собой в подземелье.

— Почему вы так думаете?

— Потому что так велит древний обычай глуммов. Мне это на руку. Герцогиня Каледийская рассердится на глуммов за похи­щение дочери. Те ответят ей взаимной не­навистью. А я буду ликовать. Пусть мои враги ненавидят друг друга. Тем легче бу­дет их победить.

Закутавшись в черный плащ до самого подбородка, Краг поспешно удалился прочь от берега. Бросив последний взгляд на озеро, трусливый Куко злобно прошеп­тал:

— Придет время, и я буду разгуливать по каледийским окрестностям не как лазут­чик, а как хозяин.

И поспешил вслед за своим господином.

Луна поднялась над озером, и волны от­ражали теперь только раздробленный диск ночного светила. Клер еще спала. Глумм снова вернулся на своем вороне. На этот раз за ним следовала целая толпа малень­ких человечков. Их белые бороды спуска­лись до самых колен.

С виду глуммы были старички, а ростом — как маленькие дети. По кожаным передни­кам и молоткам, висевшим у них на поясе, можно было узнать рудокопов. Походка у глуммов была странная: они высоко под­прыгивали и кувыркались самым удиви­тельным образом, с такой непостижимой ловкостью, что были похожи скорее на ду­хов, чем на людей.

Но, проделывая такие прыжки, они со­храняли невозмутимую серьезность. Глум­мы обступили спящую девушку.

Ну вот, — сказал самый маленький из глуммов, восседавший на черной птице, — разве я обманул вас, когда сказал, что на берегу озера спит самая прелестная прин. цесса в мире? Благодарите меня за то, что я показал ее вам!

— Мы очень благодарны тебе, Боб. сказал один из глуммов, похожий на пре­старелого поэта. — В самом деле, в мире нет никого прекраснее этой девочки. Ее щечки румянее зари, поднимающейся над горами, а золото, которое мы куем, блещет не так ярко, как ее кудри.

— Правда, Пик! Истинная правда! — подхватили глуммы. — Но только, что же нам делать с этой прелестной девуш­кой?

Похожий на престарелого поэта Пик ни чего не ответил на этот вопрос, потому что он, как и остальные не знал, как поступить с прелестной девушкой.

— Давайте построим большую клетку и посадим ее туда, — предложил глумм по имени Риг.

— Я не согласен, — отверг предложение Рига глумм, по имени Джиг. — Я считаю, что в клетки следует сажать только диких животных. Ничто не доказывает, что эта красивая девушка принадлежит к породе диких зверей.

Но Риг крепко уцепился за свою идею, потому что никакой другой у него не было. Он стал защищать ее весьма хитро.

— Если, — предположил он, — это созда­ние и не из породы диких зверей, оно, не­сомненно, одичает, очутившись в клетке. И в таком случае клетка окажется полезной для нее и даже необходимой.

Такое рассуждение отнюдь не понрави­лось глуммам. Один из них, добродетель­ный Стад, с негодованием отверг его.

— Я предлагаю отвести девушку к ее матушке, которая, как я слышал, явля­ется правительницей здешнего края, — сказал он.

Но и предложение добродетельного Стада не было принято.

— Поступить так — значит, поступать вопреки стародавним обычаям глуммов, — заявил Риг. — Древний закон глуммов гла­сит: «Что нашел — твое». Эта девушка — все равно, что потерянная вещь. Разве можно возвращать потерянную вещь хозя­ину? Ее следует присвоить себе...

— Действовать надо по справедливости, — сказал Стад, — а не по обычаю.

— До чего мы докатимся, если откажем­ся от наших обычаев! — гневно вскинул ру­ки к небу Риг.

Многие из обычаев глуммов уже устарели. — заявил Стад. — В наше время с ус­таревшей моралью не проживешь.

Но Стада не стали дальше слушать и продолжили бурные пререкания, пока один из глуммов, по имени Пог, обладавший умом недалеким, но справедливым, не высказал мнение:

— По-моему, прежде всего, следует раз­будить эту девушку, раз она сама не просыпается. Если она проспит так всю ночь, то у нее завтра будут мешки под глазами и красота ее заметно уменьшится. Спать в ле­су на берегу озера крайне вредно.

Это мнение было единодушно одобрено, так как не противоречило остальным.

Пик приблизился к девушке и сосредото­ченно уставился на нее. полагая, что еди­ного его взгляда будет достаточно, чтобы пробудить спящую. Но Пик заблуждался насчет могущества своих очей, и Клер про­должала спать.

Тогда добродетельный Стад легонько по­тянул ее за рукав. Клер открыла глаза и приподнялась, опершись на локоть. Когда она увидела, что лежит на постели из мха. а вокруг нее толпятся глуммы, то решила, что все это ей снится, и принялась тереть глаза. Она хотела прогнать сон и вместо этих фантастических существ увидеть ясный утренний свет в своей голубой спаль­не, где ей полагалось находиться. В мозгу Клер, затуманенном сном, не осталось и следа воспоминаний о путешествии на озе­ро. Но как она ни терла глаза, глуммы не исчезали. И тут ей пришлось поверить, что все они — настоящие. С тревогой оглядев­шись по сторонам, Клер увидала лес, вспомнила все и в испуге закричала:

— Грегори!

Глуммы засуетились вокруг нее, но ей было так страшно смотреть на них, что она закрыла лицо руками.

— Грегори! Где Грегори? — кричала она, рыдая.

Глуммы ничего не могли ответить ей, по­тому что сами не знали этого. А она плака­ла горючими слезами, призывая на помощь мать, Микеланджело и Грегори.

Глумму Погу тоже хотелось заплакать вслед за ней, но, желая утешить ее, он об­ратился к девушке с не очень внятной ре­чью.