Чтение онлайн

Нас разделяло насколько метров, между нами двигались, ходили и разговаривали люди, но и я, и он, оказались словно в отдельном мире, где больше никаго нет, все происходило будто в замедленной сьемке. Не знаю как смогла, но я сделала несколько шагов навстречу, и у него губы дрогнули в неуверенной улыбке:

– Я... Я сплю? Или это... Это, и правда ты?

– Нет, твоя тетя, - хватило у меня сил пошутить, - Я. Кажется...

Он протянул руки, и я бросилась к нему в обьятия, как тысячи раз до этого, словно и не было ни этих двух лет, ни болезненного расстования, ни долгой разлуки. Антон гладил меня по волосам, теребя светлые прядки, зарываясь в них лицом, у меня запершило в носу.

– Дуреха! Ну какая тетя? Мне не верится, неужели это и правда ты? Маленькая моя, маленькая.

Тут все стало на свои места, я отстранилась.

– Ты даже забыл, как звал меня раньше.

– Ну я и дурак. – радостно признался он.
– Ведь два года прошло. Столько всего случилось...

– Сколько? – скептически поинтересовалась я.

– Много. Я все понял. – темно-зеленые изумруды смотрели на меня так, словно боялись, что я вот-вот исчезну. – Ты мне все равно не поверишь...

– Отчего же? А ты попробуй.

Он растерянно оглянулся по сторонам.

– Мы что, тут разговаривать что-ли будем?

Я пожала плечами, и тут вдруг счастье затопило меня с головы до кончиков пальцев, отзываясь солнечной трелью в каждом мускуле. Он, кажется, и правда, не забыл меня за эти два года. И хотя мне было трудно признаться в этом ему да, и что там говорить, самой себе, - но я была счастлива, счастлива тем единственным неповторимым взглядом, что нес зелень вековых сосен и весенней листвы, потому что в этих глазах я читала нежность.

Антон взял меня за руку, свободную от пива и потянул к выходу из метро. Я беспомощно обернулась, ища глазами Ленку и встретилась глазами с кудрявой блондинистой девушкой, которая вытаращилась на меня, словно на привидение и тут же заорала во всю мощь своих легких.

– Алинка!!! Ущипните меня! Ах, ты засранка, и приехала и прячется! Штрафную ей!

И вслед за криком нас тут же облепили знакомые и не очень люди, хватая, обнимая и хлопая меня по спине.

– Вернулась?

– Ты насовсем или на каникулы?

– Ну как там, за бугром?

– Ты пить-то не разучилась?

– Ну налейте-же ей, налейте!

– Штрафную стопку – вклинился наконец-таки весьма нетрезвый Леший и сунул мне в руки большую бутыль Очакова, что со стопкой у меня никак не ассоциировалось.

– Ну что ты ей пихаешь. Штрафная – это не пиво. – презрительно скривился Маугли, забирая у меня Очаково. – Что, другого ничего не нашлось? Водовки срочно!

– Сначала попробуй, а потом говори.– обиделась Теща за Лешего, вытаскивая из запазухи литр.
– У нас только столичная, а пиво, пиво – это запивка.

Маугли принюхался и одобрительно осклабился:

– А, и правда. Тогда пей.

– Ща – ща - ща. – закивал Антон, вытаскивая меня из толкучки, мы только отойдем на пять минут и потом все выпьем.

– Но... – попытался было остановить нас Леший, но Маринка тут же шлепнула его по протянутой руке и что-то горячо зашептала на ухо. Остальные тоже примолкли, заметив наши так и не разомкнувшиеся руки.

– Они, что снова вместе? – ошарашенно поинтересовалась подошедшая тем временем Женька, с которой я даже не успела поздароваться.

Ленка молча пожала плечами.

– Тебе не надоело? – малость оглушенная, поинтересовалась я, отвыкнувшая за два года от привычек и обычаев своих приятелей.

– Надоело. – коротко ответил он.

– Так почему?! Почему ты не начнешь наконец жить нормально? Все осталось по прежнему: концерты, пьянки, выезда. Ничего ведь не изменилось?!

– Я изменился.

Мне оставалось только горько усмехнуться.

– А ведь мы о стольком мечтали, столько планировали...

– Одному мне не о чем мечтать.

Я покачала головой:

– Я была с тобой, только тебе было нужно другое.

Он остановился.

– Да я знаю, и тогда знал, кто мне был нужен, но я знал и то, что меня держало! Теперь все по-другому.

– Вернее кто. И сегодня она тебя держит, и завтра будет тоже самое.- тяжело вздохнула я. – Давай не будем об этом.

На улице совсем стемнело, с неба падали отдельные снежинки, под рассеивающими свет фонарями собиралось все больше и больше народа. Мы шли, взявшись за руки, и молчали, уходя все дальше от дворца Спорта. Время от времени наши взгляды встречались, мы только сильнее сжимали руки, но мы оба теперь боялись заново начать разговор. Болтать по-пустому было глупо - о цветах, да о погоде, а говорить о нас ... Какой смысл было тревожить незажившие еще раны? И все же мы улыбались, наверное, ни мне, ни ему не верилось, что мы снова вместе, хотя бы и на эти короткие мгновения.

Мы вышли на набережную и мне запоздало пришло в голову, а куда же все таки мы направляемся? Слева опять оказалась Петропавловская крепость, я начинала мерзнуть. Очутившись на мосту, Антон вдруг резко развернулся и неожиданно привлек меня к себе, сжав так сильно, что у меня перехватило дыхание. Он даже не пытался меня поцеловать, прижавшись свои холодным лбом к моему, смотрел глаза в глаза, будто пытаясь разглядеть что-то от него спрятанное.

– Я столько за это время передумал, ты и представить себе не можешь. Я так зол был на тебя сначала, я почти тебя ненавидел, а потом вдруг все понял. Все! Все!

– И что-же ты понял? – севшим голосом спросила я.

– Так, как ты, меня никто никогда не любил и любить не будет. Мне никто не сможет тебя заменить.

– И ни слова о твоих чувствах.

– Ты же знаешь, я никогда не умел говорить.

Я покачала головой.

– Я все равно больше тебе не верю.

– Почему ? – глухо спросил он, убирая руки в карманы.

– Ты еще спрашиваешь?! Ты же предал меня! Как же мне снова доверять твои словам?

– Тогда все не имеет смысла. Я тебе никогда не лгал, но раз ты мне не веришь...

У меня упало сердце в ответ на его слова, но я высказала то, что думала. Разве бывают вторые шансы и склеенные чашки? В мозгу все путалось, я ведь даже не рассчитывала на это, я была уверена, что он давно забыл меня в счастливой семейной жизни. Тут я поняла, что даже не спросила, остался ли он с матерью своего ребенка или с какой-либо другой дамой сердца, и что ни он, ни я не задали друг другу ни одного вопроса. Все было для нас как-бы само собой разумеющимся, происходящее воспринималось обоими как должное. Голова шла кругом, я перестала что-либо понимать, причина моего приезда касалась совсем иного. Чего она касалась? Ах, да медальон...