Чтение онлайн

– Слушай, я хотела спросить...

Я замолчала, не зная как задать тяжелый для меня вопрос.

– Хотела - так спрашивай. – разрешил Шурик, не замечая мое затруднение.

Я еще помолчала.

– Учитель...он что-нибудь про меня говорил, спрашивал? Может вспоминал как-нибудь? Ну между делом, может?

Друг с сожалением посмотрел на меня и лишь после долгого взгляда молча покачал головой.

– Ясно.
– медленно произнесла я. – неудивительно. Мы приехали, кстати.

– Ты зайдешь в зал?

Мне осталось только неопределенно пожать плечами, а можно было этого и не делать – мой друг слишком хорошо меня знал, да и сама я прекрасно знала ответ. Ведь я для этого и приехала.

– Мы будем тебя ждать. – просто сказал он.

Машина остановилась прямо напротив дома на Каменноостровском проспекте, где жила моя третья любимая бабушка, единственного человека способного принять меня, не задавая лишних вопросов. Она не была мне прямой родней, приходясь двоюродной сестрой моей бабки по отцу, но из всей семьи понимала меня лучше всех. Единствнное, что меня беспокоило, так это – застану ли я ее дома, потому как престарелая родственница была склонна к частым путешествиям, причем по весьма отдаленным направлениям.

Шурик крепко меня обнял на прощание и взяв обещание позвонить ему, только лишь у меня появиться свободная минутка, укатил на работу, взметнув за собой тучу снежных брызг. Я посмотрела на часы. Чтож, было почти восемь, кто ходит в гости по утрам, - тот поступает мудро, тарам-тарам-тарам пам пам...
– и с таким мыслями я зашла в подьезд величественного серого дома.

– Кто там?
– раздался за дверью веселый и совсем не заспанный голос почти сразу же после звонка.

– Наталья Григорьевна... это Алина. – я отступила на шаг, и закусив губу ждала реакции: внучатая племянница после пары лет отсутствия заявляется в восемь утра под дверь без предупреждения... мда.

Дверь распахнулась:

– Молодец - прямо к завтраку. Ну заходи, заходи. У меня как раз кофе готов. – кажется, я не ошиблась адресом. На пороге стояла моложавая стройная женщина в шелковом восточном кимоно расшитом ярко-красными маками.

– Ничего, что я без приглашения? И так рано?

– Какое рано?! Какое приглашение?!
– всплеснула руками бабушка, завязывая на скорую руку густые вьющееся каштановые волосы.
– Ну давай – давай свою сумку. Замерзла, наверное?

– А вы ничуть не изменились. – искренне отметила я, проходя в столовую через маленький коридорчик со шкафом-купе и зеркалом во всю стену. Даже не глядя на свое отражение, я любовалась ровным цветом глядящего на меня красивого улыбаюшегося лица, на котором не было заметно почти ни одной моршинки. Не смотря на довольно солидный возраст, наличие двух взрослых внучек и одного новорожденного внучка, эта потрясающая женщина умудрялась всегда следить за собой.

– Скажешь тоже. – отмахнулась она, заглядывая в холодильник.
– правда вот на кухне у меня как всегда проблемы. Сама хозяйничай, ты меня знаешь – есть грейфруты, сыр, сацили, лосось, масло, хлеба нет, но есть кофе. – закончила перечислять она.

– Хватит, хватит. Я только кофе попью...- прокричала я, потому что бабушка уже скрылась в комнате, тут же нырнув в холодильник и набросившись на мой любимый сыр с голубой плесенью, который мы обе обожали.

– Я сегодня целый день в бегах. – заявила Наталья Григорьевна, появляясь, уже одетая в брючный серый костюм, с тушью в руках и останавливаясь перед зеркалом. – у меня с утра лекции. Потом большой семинар преподователей, а вечером я приглашена в театр.

– А-а.
– с набитым ртом промычала я .

– Хотя честное слово, мне не так уж хочется туда идти, только пьесса очень хорошая. – сокрушалась она.
– Но что с этим кавалером делать – совершенно не представляю. Влюбился он, видите-ли, а он мне совсем не нравиться. И не смейся. – укоризненно добавила она, заметив мое выражение лица.

Я тут же посерьезнела.

– Папы – бабушки, конечно, не в курсе что ты здесь?

– Ммм... Нет.

– Кто бы в этом сомневался.- она подхватила сумку с кресла и, накинув на шею легкий газовый платок, застегнула шубу. – все. Ключи на гвоздике. Будь как у себя дома. – бабушка чмокнула меня в щеку и вот уже в квартире никого не было, тишина нарушалась только тиканием больших старинных настенных часов с кукушкой.

Я дожевала наконец кусок сыра, налила еще кофе в высокую кружку, предназначеную, вообще-то, для чая, привезенную бабушкой из прошлого путешествия в Китай, и огляделась.

Большая, ранее трехкомнатная квартира, теперь состояла из спальни, кабинета, где я обычно гостила, и столовой, созданной из последней комнаты и кухни, которая служила местом всеобщего паломничества и на это имелись причины. Чего здесь только не было и антиквариатные иконы, и светильник из Тибета, переливающийся, когда его включаешь всеми цветами радуги, и двадцать один резной слоник из Индии и буфет ручной работы, на котором все они и умещались, и еще множество разных трофеев, добытых из разных поездок.

При беглом осмотре мне в глаза бросилась странно изогнутая статуэтка в виде сидящего человека, поселившеяся здесь после африканского визита. Я вспомнила как бабушка со смехом рассказывала мне по телефону о туземцах, которые пытались напоить ее джип, подпихивая ему под бампер ведро с водой. Вообщем-то я не удивлялась ее кавалеру, в такого человека нельзя было не влюбиться.

Каждый, впрочем, делает свой выбор в жизни, все наше семейство, за исключением меня, считало ее невполне нормальной, а может быть просто это они были слишком нормальными для нее. У Натальи Григорьевны была своя профессия, престижный университет, сорокалетний дважды женатый сын, внуки, множество друзей и знакомых по всему свету, но жить она предпочитала в одиночестве. Мы никогда не говорили о том, сожалеет ли она о разводе с мужем-художником, я знаю лишь, что она его очень любила, но считала ли она эту цену слишком дорогой за свободу, которую имела? И был ли это тем же самым выбором без выбора?

Словно в ответ кукушка прокуковала девять раз. Я и не заметила, как пробежал целый час. Вылив остывший кофе в раковину, сполоснув кружку, я вздохнула, потянулась и первым делом решила принять душ. Стоя под упругими горячими струями воды, я опять обратилась мыслями к валькирии. Необходимо было найти медальон. А помочь мне в этом мог только один человек, которому я не знала как показаться на глаза - следовало поговорить с Учителем. Но как? Как пересилить себя и прийти в зал после двух лет молчания. Однако размышлять времени не было, я вытерлась большим мохнатым полотенцем и подошла к телефону, стоящему на маленьком полированном столике в стиле ампир. Ах да, вспомнилось мне, Дашка же на Эльбрусе своем, значит осталась Ленка.

– Лен? Привет, это я. Ага, никак приехала. У тебя сегодня есть время? В полпервого? Окей. На горьковской. До связи.

Теперь оставалась еще одно незаконченнное дело, вернее два, но не все сразу. Я прошла в кабинет, ставший на время моей спальней, пнула сумку, брошенную посредине прохода и уселась в кожанное кресло перед письменным столом. Что ж, приступим. Я закрыла глаза и сосредоточилась, возвращаясь к событиям минувшей ночи. Может, кто-нибудь поправит меня, сказав к снам или ночным кошмарам, но для меня все, что я видела в ночном забытье, становилось частью меня , пережитой каждой клеточкой моего тела и души. Включенный процессор равномерно еле слышно гудел, в кухне слышился редкий стук капель о жестяную раковинну из не закрытого мною крана, я вгляделась в голубой экран и положила пальцы на клавиатуру.

На следующее вечер в синеватой дымке за деревьями показались сторожевые башни города. Путникам оставалась еще одна последняя стоянка, и через несколько часов они окажуться на подходе к столице...

Нашел! Нашел ответ! Теперь все будет хорошо! Гармон наконец –то отыскал своего ребенка. Слезы долгожданной радости и облегчения брызнули из глаз, как только я достучала последние фразы. Сколько раз сердце учащало свой бег, пока я продолжала писать, как страшно все внутри оборвалась, когда я подошла к моменту потери медальона, как больно было снова расставаться с любимым, но с каждым словом появляющимся на компьютере мне становилось все яснее и яснее, что все это было уже пережито быть может совсем в другом мире и очень-очень давно, но все-таки пережито мною!