Чтение онлайн

– Рабочие списаны...? Как это?

– А так. Сюда идут работать только смертники.

Мне хотелось задать еще несколько вопросов на эту тему, но я сдержался и только спросил.

– Меня действительно вызывает генеральный или это ты придумал?

– Действительно вызывает. Я согласился тебя привезти. Как приедем на завод, катись сразу же в душ, смой всю эту вонь и приведи одежду в порядок.

Генеральный директор с усмешкой наблюдал за мной.

– Ну как впечатление от свалки?

– Отвратительное.

– Понятно. Я подумал и решил следующее. Чтобы мои главные специалисты больше не впадали в авантюры и не лезли куда им не следует, отобрать от тебя свалку отходов...

– ... Как это?

– Очень просто. Передать ее в ведение хоз цеха. Заодно передать туда денежные активы, выделенные на это мероприятие.

– Куда бы вы ее не передали, но это самое ужасное место для города. Я здесь всего несколько дней и уже понял одно, свалку надо ликвидировать совсем...

– Вот этого то я и боялся больше всего, поэтому, чтобы у вас не было больше таких мыслей и забот, я решил этот участок работы от вас убрать.

– Но почему, мы не должны думать о ней?

– Это производственный процесс, Андрей Николаевич. У нас везде вредность. Можно договорится и до того, что надо убрать за одно и цеха, что гонят химическую продукцию, там ведь тоже все нормы ПДК превышены. И все это, естественно, угрожает людям, работающим здесь. Однако, мы стараемся обеспечить, всеми доступными методами, безопасность рабочим...

– Простите, а жители города?

– Не перебивайте, Андрей Николаевич, жители города находятся в двух километрах от завода и пока не страдают от действий завода.

Ну да, не страдают. Если эта пакость при сжигание понесется на город... Впрочем, чего ему говорить, похоже директор оберегает свалку.

– Вы вроде начали проверку цехов, - продолжает тем временем генеральный, - продолжайте дальше. Я в курсе дела, а за то, что вы решились в городе на замену пяти насосов одним, выпишу вам премию. За находчивость.

Ишь ты, все знает, уже доложили...

– Это временная мера.

– Конечно. Кто то из великих сказал. Ничего нет постоянного, кроме временного.

Директор улыбнулся, довольный своей охинееи.

– Таким образом, - подвел он итог, - занимайтесь своим делом. Свалка отходов теперь не ваша...

Я понял, что пора уходить.

Когда пришел домой, то его не узнал. Катя навела порядок, она убрала пыль и грязь, вымыла все, что могла. На столе стоял ужин, прикрытый полотенцем.

– У нас сегодня праздник?
– спросил я.

– Нет. Нельзя же жить в хламе.

– Правильно.

Я устало присел на стул.

– Говорят, тебя повысили, - осторожно спросила Катя.

– Да, теперь я ИО. Пока главный энергетик болен, буду заменять его по полной катушке.

– А ты бы съездил к больному, поговорил бы с ним...

– Хорошая мысль. Завтра постараюсь пораньше вырваться... и к нему.

– Это правда, что генеральный директор сделал тебе выволочку, за то, что ты съездил на свалку?

– И это знаете. Почти правда, но итог беседы очень странный, эту свалку он от меня отобрал.

– Как это?

– Так. Приказом, передал в хоз цех.

– Почему? Что за этим стоит?

– Не знаю.

– А там страшно?

Я понял о чем она спрашивает.

– Да. Это ужасно.

– Неужели дирекция ничего не может сделать?

– Сделали. Отдали свалку в другие руки.

– Я не про это.

– Я понимаю о чем ты говоришь, но пока не могу разобраться ни в чем...

На следующий день, после работы я поехал в городскую больницу, чтобы повидаться с Григорий Павловичем. Длиннющая пятиэтажка разместилась перед обильным кустарником, изрезанным пешеходными дорожками, занимающим почти пол гектара площади. У главного хода, несколько машин скорой помощи. У больницы и в ней полно народа. С трудом пробился к регистратуре.

– Простите, я могу видеть Григория Павловича?

– Кто это?
– спросила уставшая изможденная женщина в белом халате.

– Главный энергетик...

– А... Сразу так бы и сказали... На третьем этаже, палата номер 13.

Больше я ее не интересовал. Женщина тупо уставилась на стол и автоматически перебирала медицинские карты, вываленные грудой на столе.

В узенькой, светлой комнатке только одна кровать и один стул. На подушке небритый, обтянутый кожей череп с закрытыми глазами. Все остальное, по горло, аккуратно прикрыто армейским одеялом.

– Кто пришел?
– проскрипел череп, но так и не открыл век.

– Ваш коллега. Теперь замещаю вас на заводе.

Глаза распахнулись и я увидел бесцветные зрачки.

– Ага... Это хорошо, что вы пришли. Так вы и есть Андрей Николаевич?

– Да. Это я.

– Садитесь коллега, я уже много о вас слышал... и даже ждал вас.

Осторожно присаживаюсь на стул.

– Как вы здесь?

– Никак. Скоро сдохну, вот только врачи мешают, не дают.

– Бросьте такие мысли...

– Чего бросать то... Я ведь понимаю чем болен и не тешу себя выздоровлением. Этот завод съел меня, как и тысячи других. Если вы не поумнеете, он и вас подомнет под себя...

– Простите, я не понял...

– Чего понимать то. В городе, каждый второй человек отравлен химией, каждый пятый готов от этого умереть. Я тот самый пятый...

– То что вы говорите, это очень ужасно, но я думаю...

– Лучше не думайте по этому поводу, иначе я испорчу хорошее мнение о вас. Пока мне рассказывали, что вы в здравом уме. Поверьте мне, чтобы спасти людей этого города, тайгу, реки, завод надо взорвать, уничтожить... Другого пути здесь нет.

– Все дело в отходах?

– И в них тоже. То что завод выпускает так же дурно влияет на человека. Пройдитесь по цехам. Вытяжки почти нет, вместо них разбитые стекла, респираторы и противогазы не соответствуют стандарту и свободно пропускают ядовитые пары, спецодежда не выдерживает соприкосновения с химикатами и разваливается после третьего дня работы. А самое страшное, это свалка... Когда-нибудь вся эта горящая гадость ринется на город и все сдохнут.

– Неужели нельзя как то навести порядок, соорудить вытяжки, сделать очистку, организовать переработку отходов? Я слышал, что отходы можно даже продавать.