Чтение онлайн

Череп разинул рот изображая улыбку.

– Я все это тоже хотел сделать, но... До нас нет дела никому, ни министерство, ни комитет, ни дирекция, совсем не заинтересованы в восстановлении завода. Мы гоним полусырье для крупных химкомбинатов, себестоимость которого - копейки за тонну. Однако, продаем за бешенную цену в несколько сотен рублей. Улавливаешь разницу... копейки и несколько сотен рублей. Это же бешенная прибыль. Вот это и есть камень преткновения. Зачем восстанавливать завод, зачем перерабатывать отходы, если от этого подымится себестоимость продукции и разница в прибыли будет почти равна нулю.

– Как же это им удается и кто получает эту прибыль?

– Шайка ловкачей. Вся верхушка затянута туда.

– А прокуратура, милиция, куда они смотрят?

– Никуда. Кто с деньгами, тот и власть. А эти... прислуживают власти.

– Выходит, на заводе ничего сделать нельзя?

– Почему нельзя? Можно. Для этого нужно его взорвать...

В это время двери в палату открываются и появляется худенькая девушка.

– О... Настенька пришла.

– Здрасти, - тихо говорит мне девушка.

– Здравствуйте.

– Настенька, это новый главный энергетик, вместо меня. Звать его Андрей Николаевич.

– Очень хорошо, что вы пришли, а то папа совсем закис... К нему последнее время мало кто с работы приходит.

– Брось, дочка, я вынашиваю планы мести, этим и живу.

– Сейчас я тебя кормить буду.

– Ну вот, все время не вовремя. Только разговорились и на тебе... то процедуры, то еда...

Я понял, что дальше мне находиться здесь не следует. Встал со стула и во время. В палату, под управлением толстой медсестры въехала тележка с накрытыми бачками.

– Ну как, больной..., - заголосила она.
– Сейчас будем кушать... Так, таблетки я принесла, выпейте до еды.

– Мне уже пора.

– Андрей Николаевич, зайди ко мне еще, кое что я не успел тебе рассказать. Пожалуй самое важное...

– Хорошо, зайду. До свидания.

Раскланялся перед всеми.

В доме меня ждет Катя.

– Где ты был? Звонила к тебе в отдел, там сказали, что давно ушел домой.

– Был в больнице у Григория Павловича.

– Так... Он тебе... кое что разъяснил?

– Да. Я тебе все позже расскажу.

Но по виду Кати понял, что придется все рассказать сейчас.

Утром опять неприятности. Только зашел в свой кабинет, как на пороге появился невзрачный, прилизанный мужчина с портфелем в руках.

– Можно к вам, Андрей Николаевич.

– Заходите.

Я с удивлением посмотрел на него. Почему секретарша мне ничего по селектору не сообщает. Словно прочитав мои мысли, незнакомец говорит.

– Я попросил вашу секретаршу ничего не докладывать. Майор милиции Говорухин Степан Степанович.

Он протягивает свою волосатую руку. Я жму ее и мысленно перебираю, что мог совершить, от чего милиция вломилась в кабинет.

– Садитесь, - предлагаю ему.

Майор на коленях раскрывает чемоданчик и вытаскивает несколько листков бумаги.

– Андрей Николаевич, простая формальность. Вы ведь вчера были в больнице у Григория Павловича?

– Да, был.

– Мне нужно знать, о чем вы говорили?

Ничего себе формальность, может его попросить от сюда. Какое ему дело о чем мы беседовали? Пока я размышлял, Степан Степанович дополнил свою речь.

– Видите ли, вчера вечером, после вашего ухода, Григорий Павлович скончался.

– Как? Но при чем же здесь я?

– Это я и хочу выяснить. Медсестра сказала, что он был очень взволнован после вашего ухода.

– Мы говорили о работе.

– Конкретнее.

Так я тебе все и выложил.

– О том, в каких цехах и где лучше установить вытяжку или вентиляцию.

– Ну и...?

– Все.

Майор явно разочарован.

– А что, Григорий Павлович, вам хотел сказать особенное. Медсестра слышала его последнюю фразу...

– Не знаю.

– Очень жаль. Ну вот и все. Не буду вас больше задерживать.

Он аккуратно складывает листки в чемодан и поднимается.

– Надеюсь, что еще встречусь с вами.

Только он ушел, я вызвал секретаршу.

– Татьяна Юрьевна, чем дело? Почему вы без предупреждения пустили ко мне посетителя?

– Но ведь он же из милиции и потом, сказал, что вы обязаны принимать его в любое время.

– Я никого не обязан принимать в любое время, запомните это пожалуйста, а сейчас вызовите мне Гуляма Шакировича. У нас беда, скончался Григорий Павлович.

– Ой, - пискнула секретарша и выскочила из кабинета.

Днем позвонил Виктор Владимирович.

– Андрей Николаевич, хочу высказать свое соболезнование. Григорий Павлович был отличный мужик, только вот болел часто. Я слышал, ты у него был перед смертью?

– Да.

– Хоть поговорили немного о заводе?

– Поговорили.

– Ну и как?

– Да никак. Общие проблемы, энергетика, вытяжки...

– А..., - голос на той стороне явно разочарован.
– Ну ладно, работай, не буду мешать.

Трубка брошена и тут же опять звонок. Это Катя.

– Андрей, ты слышал, Григорий Павлович умер?

– Слышал.

– Господи, какое несчастье. Он же перед смертью хотел тебе что то сказать.

– Хотел.

– Как же так? Может это самое важное, что ты должен знать.

– Наверно это так, Катя. Ты меня извини, но у меня много дел....

– Конечно, конечно...

Потом целый день неслись соболезнования. Не позвонили только из дирекции.

Дома Катя бесновалась весь вечер. Она придиралась ко мне по всякому пустяку.

– Ты опять не туда повесил свое полотенце.

– Я его оставил в ванне.

– Мокрое полотенце нужно повесить на сушилке.

– Катя, что с тобой? Успокойся, ради бога.

– Я спокойна. А вот...

Тут она словно споткнулась и вдруг разрыдалась и бросилась в свою комнату. Я зашел к ней. Катя стояла перед окном и размазывала слезы по лицу. Приблизился к ней сзади.

– Катя...

Она резко обернулась и вдруг обхватила руками мою шею.

– Андрюша, прости меня дуру. У меня как то из рук все валится. На работе одни неприятности. Мужики вечно пьяные, норовят сказать гадость или ущипнуть. Я убедилась, что ничего не знаю и просто нуль на работе. Те знания, что дал мне институт здесь вообще не нужны. А тут еще, эта жуткая обстановка в городе, пьянство, драки, сплошные болезни. Мужчины же женщину не считают за женщину, все у них... бляди, да и здешние женщины какие то ненормальные, тоже пьют, ругаются и крутят любовь, даже в бытовках цеха. У меня нет подруг, друзей и такое состояние, что я живу под молотом. Вот-вот он сорвется и рухнет на голову.