Чтение онлайн

Даша была ранней пташкой. Когда Лёша только начинал зевать и потягиваться в законный выходной, его женщина уже успевала и на утреннюю пробежку выйти, и снег разгрести, если тот ночью нападал, и приготовить чего-нибудь. И бесполезно было уговаривать ещё подремать.

Лёша злился:

– Ты не можешь хотя бы раз устроить мне праздник и поваляться со мной до обеда?

Сколько ж было из-за такой ерунды ссор! И вот – хотел? Пожалуйста: уже почти девять, а Даша спит, и, всегда настороженная, даже не слышит ни гудения труб, ни шагов, ни скрипа лестницы. И надо было бы её разбудить, расспросить, выяснить, что произошло. Но Баев боялся коснуться. Хотел больше жизни и боялся. Пусть спит как можно дольше. А потому, отвернувшись, плотно прикрыл дверь и спустился на первый этаж. Натянул берцы, набросил куртку, вышел в палисадник, достал сигару и ещё пять минут потратил на расслабленное вдыхание яда.

А затем быстро прошагал к «тайге», распахнул дверь и рванул с места.

Тимыча он набрал, когда остановился перед ларьком с шавермой и кофе. Кофе был дрянным, отчаянно пах горелыми шинами, но Баев проглотил его почти залпом.

– Ты рехнулся? – зевая уточнил Артём. – Ты на часы смотрел? У тебя второй выходной, а у меня-то первый…

– Будешь моим секундантом?

На том конце воцарилась тишина. Баев сделал последний глоток, бросил стаканчик в урну и вернулся в «тайгу».

– Шутишь? – наконец отмер Выхин.

– Не до шуток, Артём Тимофеевич. У меня в одиннадцать дуэль на Шуваловском карьере. Уже десять, а у меня нет секунданта.

– Чёрт! Точно рехнулся! Какая дуэль? Ты нахреначился, что ли, ночью? Или в девятнадцатый век попал?

– Будешь, или мне Сергеичу звонить?

– Скинь координаты, – проворчал Тимыч. – Гоню. Но если это шутка, то дуэль состоится со мной.

– Спасибо.

Баев положил трубку, дёрнул штурвал на себя. «Тайга» взвизгнула и взлетела. Капитан включил автопилот, установил точку прибытия, достал планшет, загрузил имперские услуги, авторизовался и пятью действиями перевёл аэрокар в собственность Даши. Больше в этом мире ему ничего не принадлежало. Но Трубецкой всегда нравилась «тайга», так что…

Озеро карьера ещё не замёрзло. Сосны присыпало снежком, и над тёмными кронами разлилось олово рассвета. Баев сбросил Тимычу координаты. Спрыгнул на снег, прошёл и встал на берегу. «Я мог бы сразу взять дом в кредит, – подумал с запоздалым раскаянием. – Надо было. Уже бы выплатил. Ну или почти выплатил. Оформил бы на Дашку, и был бы у неё свой дом».

Ему почему-то отчаянно жалелось именно об этом. И почему никогда не думаешь, что с тобой может что-то случиться? В Баева стреляли с десяти шагов, он четырежды валялся в реанимации, последний – из-за взрыва. Первым врывался в помещение, где предполагались террористы, но почему-то никогда даже мысли не допускал, что может умереть. Не думал, что после его смерти будет с Дашей. Жил, словно вышел на развлекательную прогулку. Как будто мог сохраниться, как в игре. А сейчас его мучил иррациональный страх, что без него Даша – Даша! которая всегда и всего добивалась сама – не справится. Не потянет.

Баев сел на выступающие корни дерева, снова достал планшет. Надо на всякий случай написать ей письмо, а Тимыч передаст. Если что. Вот только что писать? «Прости, меня тут немного убили»? Капитан минут десять разглядывал экран, а потом положил его в рюкзак, и бросив на землю, обернулся.

За ним стоял оборотень.

Не Шаховской. Светловолосый, светлобородый и ухмыляющийся. Судя по желтоватым глазам, по тому, что весёлый взгляд оставался при этом безжалостным, это был оборотень-волк. Баеву доводилось работать с ними. Интересно, а князь тоже волк? Лёха попытался вспомнить всё, что знал о слабых местах этих хищников.

– Привет, – улыбнулся оборотень. – Меня зовут Филарет. Секундант Галактиона Романовича. А ваш секундант?

– Через пару минут.

Филарет кивнул, прошёл и встал на берегу. Он продолжал улыбаться, безмятежно и даже как-то радостно.

– Прекрасное утро, – заметил добродушно. – Такие деньки в декабре – редкость.

Лёша не ответил: по кодексу секундант не должен общаться с противником своего товарища. И дуэлянту с чужим секундантом разговаривать тоже возбранялось.

– Итишь твою налево! – раздалось за ними потрясённое.

– Филарет, – обернулся к Тимычу волчара. – Привет. Ну что, обсудим? Десять? Двенадцать? Пятнадцать?

Речь шла о шагах между барьером. Выхин бросил на Баева отчаянный взгляд.

– Ты во что встрял, мать твою?! Дуэль с оборотнем? Я… я в этом не участвую!

– Филарет, скажи, я верно услышал, – холодно и равнодушно поинтересовался князь Шаховской, появляясь между соснами и неторопливо направляясь к ним, – что офицер и дворянин капитан Артём Тимофеевич Выхин, уже дав согласие товарищу, сейчас хочет забрать своё слово и отказаться от участия в дуэли? Или я ошибаюсь?

Тимофеич отчаянно сглотнул. Губы его запрыгали, глаза вытаращились.

Дуэлянты разошлись в стороны. Выхин, скорбно посмотрев на Баева, отвёл взгляд.

– Какие условия? Сколько шагов? На чём стреляетесь? До первой крови или…

– Мне всё равно, – устало отозвался Лёша. – Пусть решает князь. На любых условиях. Тём, у меня просьба к тебе. Даша…

– Похлопочу. Попрошу, чтобы Николаич поставил её капитаном вместо тебя.

Баев замер. Такая мысль не приходила ему в голову. Насупился.

– Я про другое. Даша сейчас у меня дома. Вероятно, там и останется. Будет ждать…

– А мне, значит, принести ей скорбную весть, как птице сирину?

– Тём. Не сейчас, но потом, когда она придёт в себя, а Трубецкая точно справится и придёт в себя, передай ей мой планшет. Она просила кое-какую инфу найти. Я нашёл. Вроде уже и не нужно, но… на всякий. Ну, если, конечно, я погибну. Но ты раньше времени меня уж не хорони.

Выхин оглянулся на Шаховского. Скривился.

– Раньше времени, это вчера было, Баев. Я могу искать пути примирения?

– Делай что хочешь. Насчёт планшета понял?

Тимыч кивнул и вразвалочку направился к оборотням. Филарет, переглянувшись с князем, весело потопал навстречу. Из облачного марева вышло солнце и заискрилось в снегу.

– У вас дуэльные пистолеты есть? – спросил оборотень, наклонился, скомкал снежок и пульнул им в любопытную белку на сосне.

Белка прыснула.

– Что? А… Стечкин.

Филарет заржал.

– Ну вы… блин. Стечкин для дуэли то же, что гильотина для «голову почесать». Это надо метров на двести расходиться, чтобы хоть какой-то шанс на выживание у кого-то из противников остался. Так дела не делаются, господа. Спросите капитана Баева, поверит ли он пистолетам Шаховского? У нас есть позапрошлого века с собой. Нестреляные в этом столетии.

– Восемнадцатого? – растерялся Тимыч. – Как их заряжать-то?

– Девятнадцатого, Вых, – отозвался Баев. – Шомполом. Проходили же дуэльный кодекс на четвёртом курсе, ну.