Чтение онлайн

— Ты так радуешься оттого, что нашел это ружье? — насмешливо спросил Сергея Алан.

Только тут я заметил, что через плечо Вишнякова была перекинута ржавая двустволка старинного образца с треснувшим прикладом.

— Нет, — хмуро ответила за него Лиля. — У него есть находка посерьезнее.

В ее голосе явственно ощущалось раздражение.

Я вопросительно посмотрел на Попова, как бы спрашивая его, что произошло. Но Ваня не пожелал давать разъяснений, и только смущенно переминался с ноги на ногу, впившись глазами в землю. Я снова перевел взгляд на Сергея. Но тот от счастья, казалось, лишился дара речи.

— Ну, ладно, хватит выкобениваться! — бросил Тагеров. — Показывай, что у тебя там есть.

Вишняков сглотнул слюну.

— Значит так, — начал он; его голос восторженно дрожал. — Достали мы с Ваньком с дерева рюкзак, идем обратно, и вдруг видим — заяц. Поскольку у нас с провиантом не густо, дай, думаем, его поймаем. Из зайца можно сделать шикарное жаркое. Мы за ним — он от нас. Короче, гонялись за ним, гонялись, но он, подлец, все же удрал.

— Подлец! Настоящий подлец! — иронично покачал головой Алан. — Не захотел стать обедом для шестерых голодных студентов.

— Развернулись мы назад, — продолжал Сергей, — и вдруг видим у подножия одного старого-престарого дуба что-то подозрительное, словно там кто-то сидит. Подходим ближе. У меня волосы встали дыбом. Человеческий скелет! А рядом с ним — вот эта двустволка.

— На скелеты нам сегодня везет, — усмехнулся я.

— Ванек со страха задал стрекача. Я же стою как вкопанный. Хочу дать деру, но ноги словно к земле приросли. Потом немного пришел в себя и думаю: "А чего здесь, собственно, бояться? Ну, скелет. Ну и что? Что он мне такого сделает?". В общем, постоял я так еще немного, затем набрался храбрости, подошел ближе и стал его разглядывать. Кости высохшие, белые. Видать, он давно уже там сидит. Одежда висит лохмотьями, вся истлевшая. Трясусь от страха, но все же начинаю ее ощупывать, Может, в ней какие-нибудь документы остались. Вдруг чувствую, что-то твердое. И что я нахожу!…

С этими словами Вишняков сунул руку в карман куртки и достал оттуда свою главную находку. Сначала я даже не понял, что это, вообще, такое. Вроде, какой-то булыжник. Неровный, закругленный, похожий на крупную кривую картофелину. Но почему-то блестит, и отдает желтизной. И только потом до меня дошло: да это же золото! Это же самый настоящий золотой самородок! Вот так находка! У меня непроизвольно открылся рот. Напророчил нам декан, напророчил!

— Джигиты-вакхабиты! — изумленно воскликнул Тагеров, и жадно протянул руку к самородку, явно намереваясь его взять. Но Сергей тут же спрятал свою находку обратно в карман. Алан нахмурился.

— Как делить будем? — беспардонно спросил он. — Поровну на всех?

Вишняков явно опешил от такой наглости. Восторг в его глазах сменился недоумением.

— С какой это стати, поровну? — спросил он. — Это же, все-таки, моя находка.

— А-а-а, — язвительно протянул Тагеров, и в его глазах заиграл нехороший огонек. — Ну-ну! Давай-давай!

Он демонстративно развернулся и пошел к домику.

— Поздравляем тебя, — сухо произнесла, обращаясь к Сергею, Лиля.

Она картинно поаплодировала, и направилась вслед за Аланом.

— Я еще вчера говорил, что здесь надо все хорошо обыскать, — на ходу проговорил Тагеров. — Может, тут где-нибудь еще один самородок припрятан. А может, и не один.

С этого момента в нашей компании начался раздрай.

На лице Вишнякова появилась растерянность. Переполнявшая его эйфория стремительно развеялась. Он нервно переводил взгляд то на меня, то на Ваню, то на сидевшую неподалеку и наблюдавшую всю эту сцену со стороны Юлю, как бы спрашивая нас: "Что я сделал не так?". Он суетливо теребил пальцами пуговицу куртки, выдавая этим свою неуверенность и настороженность, а мы мучительно пытались решить, как нам следует себя вести.

"Эх, Сергей, Сергей! — думал я. — Лучше бы ты держал язык за зубами. О таких находках лучше не распространяться".

Начитавшись романтических книжек, Вишняков, видимо, полагал, что мы все сейчас радостно бросимся поздравлять его со столь неслыханной удачей. Он явно не ожидал, что все произойдет совсем наоборот.

Люди в реальной жизни зачастую ведут себя совсем не так, как герои литературных произведений. Зависть! Она сидит в той или иной мере в каждом из нас. Каждый из нас втайне завидует успеху другого, и досадует на собственный нефарт. Но у кого-то получается скрывать в себе этот порок, а у кого-то нет. Это зависит от многих факторов: уровня интеллекта, уровня культуры, уровня воспитания.

Наблюдать за поведением Тагерова и Ширшовой в тот момент было, конечно, неприятно. И я, и Ваня, и Юля чувствовали себя неловко. По шуму, доносившемуся из избушки, мы поняли, что там начался повальный шмон. И в каждом из нас вступили в яростную борьбу такие заложенные в психике любого человека качества, как порядочность и прагматизм, совесть и эгоизм, искренность и скрытность. Эта борьба происходила глубоко внутри, и нам оставалось только ждать, чем она закончится. Какое из вышеуказанных качеств одержит победу и определит наше дальнейшее поведение.

Первым дрогнул Попов. Он немного потоптался, подергался, затем смущенно взглянул на Сергея, пробормотал что-то невнятное, и поспешил к домику. Вслед за ним вскочила Патрушева. Виновато улыбнувшись, она тоже бросилась искать свой шанс. Рядом с Вишняковым остался только я. Сергей чуть не плакал. На него было страшно смотреть. Сверкавший еще несколько минут назад, как ярко начищенный пятак, он теперь стоял весь сконфуженный, потерянный и осунувшийся. Мне стало его жалко. Чтобы хоть как-то его приободрить, я спросил:

— А далеко отсюда тот скелет?

Вишняков пожал плечами.

— Не очень. На вскидку, минут пятнадцать-двадцать ходьбы.

— Вы с Ваньком там все внимательно осмотрели?

— Вроде, да.

— Ничего не упустили?

Сергей снова пожал плечами.

— Пойдем, сходим, — предложил я. — Может, там еще что-нибудь осталось.

— Пойдем, — охотно согласился Вишняков.

И он повел меня к месту своей находки.

Шли мы молча. Я видел, что Сергею было нелегко. Его покрасневшие глаза, севший и чуть охрипший голос отчетливо свидетельствовали, какая неимоверная тяжесть лежала на его душе. Он явственно ощущал, что найденный им самородок как бы образовал жуткую пропасть между ним и всеми остальными. Что той непринужденности, тому дружелюбию, тому чувству равенства, которые доселе царили в наших отношениях, теперь пришел конец. Желчь и холод, с которыми он только что столкнулся, казались ему несправедливыми. Ведь он никому не сделал ничего плохого. Ему просто случайно повезло. В нем в полный голос заговорили горечь и обида. Он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. В таком состоянии человек остро нуждается в простом человеческом участии, и рад любому, кто готов его понять, а то и просто выслушать. Я видел, что ему очень хотелось излить мне душу. Но он себя от этого удерживал. Об этом красноречиво говорили его крепко сжатые губы, которые он словно склеивал усилием воли. Видимо он полагал, что эмоциональные откровения — это признак душевной слабости. А казаться в чужих глазах слабым ему не хотелось. Самолюбие и чувство собственного достоинства он ставил выше мимолетных душевных порывов.

— Скорее всего, вы нашли хозяина этой избушки, — проговорил я, стараясь отвлечь Вишнякова от грустных мыслей. — Точнее, то, что от него осталось.

— Я тоже так думаю, — согласился он. — Вот как бывает! Жил себе много лет назад в тайге человек. Пошел как-то утром на охоту, и не вернулся. То ли он своей смертью умер, то ли его убили. Числится, наверное, уже почти целое столетие пропавшим без вести, и никто не знает, что все это время он просидел мертвым у дерева, не будучи даже погребенным по христианскому обычаю. Печально.