Чтение онлайн

— Если ты хорошо не знаешь грибы, с ними лучше не связываться, — ответил Сергей. — Практически любой съедобный гриб имеет более-менее похожего на себя ядовитого двойника. Тебе кажется, что это опята, а на самом деле это ложные опята. Сатанинский гриб, например, как две капли воды похож на белый. Даже мухомор, который все мы прекрасно знаем, можно иногда принять за обычную сыроежку. Это когда его белые бородавки и кольцо на ножке оказываются смыты дождем. С ягодами полегче. Землянику, малину, чернику, рябину, клюкву, ежевику, черную смородину ни с чем не спутаешь. Захотели погрызть орешков — выколупывайте из еловых и сосновых шишек семена. Правда, это возможно только осенью, когда они вызревают. Захотели чаю — ищите корень одуванчика или кипрей. Если их просушить, обжарить и мелко раздробить, получится превосходная заварка. Щавель и кислица подходят для приготовления зеленых щей. Если вдруг чем-то отравились, ищите клубни ятрышника. Они помогут нейтрализовать яд. Захотели огурцов — ищите борщевик. Он схож с ними по вкусу.

— Если бы еще знать, как это все выглядит, — усмехнулся я.

— Ты прямо ходячая энциклопедия, — всплеснула руками Юля, восхищенно глядя на Вишнякова. — С тобой не пропадешь.

Сергей скромно улыбнулся. Я украдкой бросил взгляд на Тагерова и Ширшову. Они сидели, нахмурив брови, и время от времени почесывали руки, словно их мучил зуд. "Нет, до прежнего единства нам еще далеко, — подумал я. — Ситуация продолжает оставаться взрывоопасной".

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Закатный багрянец погас. Небо почернело. Звезды, погруженные в его бездонную глубину, становились все ярче и ярче. Я уже отчетливо различал Венеру, висевшую, словно большой электрический фонарь на темно-синем небосклоне. Огонь костра затухал. Все разговоры постепенно сошли на нет. Прохладная влага, висевшая в воздухе, стала проникать сквозь одежду все глубже и глубже. Комаров становилось все больше и больше. Мы решили, что пришла пора ночлега. Зайдя в избушку, мы расположились на тех же местах, что и накануне, и закрыли глаза. Наступила тишина, которую нарушало только ровное, мерное дыхание. Вдруг снаружи раздался какой-то треск. Я открыл глаза и беспокойно спросил:

— Что это?

— Ничего страшного, — ответил Алан. — Просто где-то на дереве сломалась ветка.

— А отчего она сломалась? — спросил Вишняков. — Сильного ветра, вроде, нет.

Немного помолчав, он приглушенно добавил:

— По-моему, невдалеке кто-то ходит.

— Да никто там не ходит, — возразил Тагеров. — Не говори ерунды.

— Я отчетливо слышал чьи-то шаги, — твердо повторил Сергей.

— Может, сходишь и посмотришь?

— Схожу и посмотрю.

— И не забоишься?

— И не забоюсь.

В темноте раздался шорох. После этого дверь избушки со скрипом приоткрылась, и в дверном проеме возник черный силуэт Вишнякова. Дверь снова закрылась, и снаружи послышались его неспешно удаляющиеся шаги.

— Пусть посмотрит, — снисходительно проговорила Лиля. — Может, он там своего Снежного Человека найдет.

В домике снова установилась тишина. Меня обуяла дрема. И вдруг мой мозг, словно раскаленной иглой, пронзил отчаянный крик.

— А-а-а! А-а-а!

Этот крик выражал безмерный ужас. Мы вскочили.

— Что это? — испуганно спросила Ширшова.

— По-моему, это кричал Сергей, — неуверенно произнесла Патрушева.

— Да, голос был, вроде, его, — согласился я.

Мы прислушались, пытаясь уловить хоть какой-то подозрительный звук. Но подозрительных звуков не было. До нас доносился только шум гулявшего снаружи ветра.

Я поднялся с пола, подошел к окошку и осторожно выглянул наружу. Но кроме смутных очертаний деревьев, едва вырисовывающихся в ночном мраке, больше ничего не увидел.

— Ну, что там? — напряженно спросил Алан.

— Пока ничего не вижу, — ответил я.

Тагеров поднялся на ноги и тоже подошел к окну. Я посторонился. Вслед за ним в окошко поочередно выглянули и все остальные. Но ничего другого, кроме того, что увидел я, никто не заметил. Нами овладело беспокойство.

— Ребята, может с Сергеем случилась беда? — тихо проговорила Юля. — Может на него кто-то напал?

Ответом ей стало гробовое молчание.

— Ребята, ну что же вы? — в сердцах воскликнула она. — Мы должны прийти ему на помощь!

Несмотря на ее эмоциональный призыв, никто не сдвинулся с места. Нами овладел страх. Уж слишком леденил душу этот крик. Беспричинно так не кричат. Вишнякова явно что-то сильно напугало. А это значит, что невдалеке от нас находится некая неведомая нам опасность, встреча с которой не сулит ничего хорошего.

— Ребята, ну как вы так можете? — продолжала уговаривать нас Патрушева. — Он же наш товарищ!

— Юля, помолчи, — тихо, но жестко оборвал ее Алан. — Мчаться сейчас на помощь Вишнякову — это глупо. Вокруг темно. Кроме этого, мы безоружны. Что у нас есть? Топор, лопата, да пара перочинных ножей, только и всего. С таким набором мы его не спасем. Мы лишь себя погубим.

— Мы его из домика не выгоняли, — поддержала Тагерова Лиля. — Он сам решил идти. Почему мы должны из-за него рисковать?

— Вы просто трусы! — отчаянно бросила Патрушева. — Жалкие, ничтожные трусы!

— Может не стоит бросать такие обвинения? — раздраженно заметила Ширшова. — Хочешь его спасти — иди, спасай. Никто не держит.

— Юля, и в самом деле, успокойся, — вмешался я. — Алан прав. Для нас действительно будет разумнее остаться здесь. Нам не стоит себя обнаруживать. Мы ведь не знаем, на кого нарвался Вишняков, и сможем ли мы с этим справиться. Может ему уже и помощь не нужна.

— Как ты можешь такое говорить? — дрожащим голосом воскликнула Патрушева.

— Он все верно говорит, — ледяным тоном изрек Тагеров. — Обрати внимание, криков Вишнякова больше не слышно. Если бы он продолжал звать на помощь, тогда другое дело. А так…

— Ребята, — решительно сказала Юля, — кто готов сейчас, вместе со мной, идти на помощь Сергею? Бросать его на произвол судьбы — это жестоко. Это не просто не по-товарищески, это откровенно по-скотски. Вы потом сами себя за это не простите.

— А он, когда нашел самородок, поступил по-товарищески? — возразила Лиля.

— Самородок — это совсем другое! — воскликнула Патрушева. — Сейчас речь идет о жизни и смерти! Неужели вы этого не понимаете? Итак, кто готов пойти со мной? Алан?

— Никуда я не пойду, — позвучало в темноте.

— Лиля?

— Нет.

— Дима?

— Нет, — твердо ответил я.

— Ваня?

— Да я… Да если бы…

— Все понятно, — отрезала Юля. — Что ж, ладно, я пойду одна.

Она уже вознамерилась открыть дверь, но я, бросившись вперед, преградил ей путь.

— Юля, ты никуда не пойдешь! Если ты отсюда выйдешь, и тебя кто-то увидит, ты навлечешь опасность не только на себя, но и на всех нас. Тебе ясно? Сядь на место!

Патрушева в нерешительности остановилась. Побежденная моими доводами, она не знала, как быть дальше. В темноте раздались ее всхлипывания. У меня в горле вдруг появился слизистый комок. Под ложечкой неприятно засосало. Конечно, я переживал. Конечно, меня не могла не волновать судьба Вишнякова. Но в сложившихся обстоятельствах лезть на рожон было крайне опасно.