Чтение онлайн

— Все, кто видел Снежного Человека, описывают его одинаково, — защищала свою точку зрения Патрушева. — На основе таких описаний и появились эти картинки. Но я не утверждаю, что это не Снежный Человек. Я просто предполагаю, что это, скорее всего, не он, и объясняю, почему я так думаю. Может, это и он. А может, и нет.

— А если не он, то тогда кто?

Ответа не последовало.

— Ребята, а вы верите в призраков? — спустя некоторое время, произнесла Ширшова, понизив голос до шепота.

— Ты это к чему? — спросила Юля.

— А к тому, что, может быть, это был призрак того охотника, который здесь раньше жил. Он же не похоронен, как следует, в земле. Вот его душа и мается.

— Лиля, ты неподражаема! — воскликнул Алан. — То Снежный Человек, то призрак. Ты сама-то хоть в свои утверждения веришь?

— Я ничего не утверждаю, — обиженно произнесла Ширшова. — Я, как и Юля, просто предполагаю.

— А по-моему, даже такие версии не стоит ставить под сомнение, — вмешался я. — В мире еще очень много неразгаданных тайн. И если мы во что-то не верим, это еще не значит, что этого нет.

— Точно так же и наоборот, — вставил Тагеров. — Если мы во что-то верим, это еще не значит, что это есть. Ты вот, например, сталкивался когда-нибудь с настоящим призраком, видел его?

— Не сталкивался, — признался я.

— Я сталкивался, — раздался вдруг робкий голос Вани.

Мы с Аланом изумленно смолкли.

— Расскажи, — попросила Попова Лиля.

Мы все обратились в слух.

— Я родом из небольшой деревни, которая раньше, до революции, принадлежала графу Штейнбаху, — начал Ваня.

— Еврей, что ли? — прервал его Тагеров.

— Нет, он был немец. В семнадцатом году, когда большевики стали "грабить награбленное", к нему в усадьбу заявился "комитет бедноты", и потребовал добровольно сдать все деньги, драгоценности, одежду, и прочие вещи. Штейнбах отказался. Тогда его скрутили, отрубили руки, и в таком виде сбросили в речку.

— Господи! — передернулась Ширшова. — Какое варварство!

— Остался он жив, или утонул — неизвестно. Выжить у него, конечно, шансов было немного. Но труп его так и не нашли. Постепенно о нем все забыли, графскую усадьбу разрушили, а дом, где он жил, отдали под культпросветучреждение, по-современному — Дом культуры. И вот в этом Доме культуры, спустя некоторое время, стали происходить странные вещи. Сторожа раз за разом жаловались, что ночью по этажам кто-то ходит. Мебель по утрам находили передвинутой. А в окнах несколько раз замечали какую-то странную тень, хотя за шторами в тот момент никого не было. Тень принадлежала высокому, худощавому, немного сутулому человеку. Старожилы утверждали, что она очень напоминает фигуру графа. Пошли слухи, что в Доме культуры завелся его призрак. Культпросветучреждение стали обходить стороной. В конце концов, его закрыли и забросили. А в наши дни, когда дом совсем обветшал и развалился, его вообще снесли. Но призрак графа не исчез. Его время от времени стали замечать в других местах. Реального вреда он никому не приносил. Но люди его все равно пугались. В рассказы о призраке графа, конечно, верили не все. Многие над ними только смеялись. И я был среди них. Ведь нам в школе постоянно твердили, что никаких привидений нет, быть не может, и что все это выдумки психически нездоровых людей. Но однажды произошло то, что заставило меня изменить свое мнение, и более серьезно отнестись к этим рассказам. С тех пор прошло уже пять лет, но я помню все настолько отчетливо, как будто это было только вчера. Это случилось накануне моего отъезда на вступительные экзамены в университет. Я жутко волновался, и никак не мог заснуть. Чего я только ни делал, и глубоко дышал, и считал до тысячи, даже пил корвалол, — ничего не помогало. Лежу я, значит, ворочаюсь, и вдруг слышу, как в соседней комнате кто-то ходит. Шаги такие неторопливые, шаркающие, как у деда. А вместе с шагами — старческое покашливание: кхе-кхе, кхе-кхе. Потом эти шаги вдруг переместились в мою комнату. Причем, дверь при этом не открывалась. Их обладатель словно прошел сквозь стену. Представьте себе такую картину, шаги звучат, половицы скрипят, покашливание раздается, а в комнате никого нет. И вдруг на стене, которая находилась напротив окна, появился силуэт. Высокий, худощавый, немного сутулый, со свисающей острой бородкой. Гляжу в окно — все чисто. А на стене, между тем, тень, как будто между стеной и окном кто-то стоит. Я струхнул не на шутку. Хочу закричать — не могу. Голос как будто исчез. Голова вся вспотела. Тело пробирает дрожь. Я спрятал голову под одеяло, лежу, жду, что будет дальше.

— И что было дальше? — спросил Алан.

— Ничего, — ответил Попов. — Шаги еще немного позвучали, затем отдалились, а после смолкли совсем. Я тогда не смог уснуть до самого утра.

— Мы, наверное, тоже сегодня не заснем до утра, — проговорила Патрушева. — Сначала эта рожа в окне, потом твой рассказ о призраке графа. Меня уже всю трясет.

Стекло в окошке зазвенело от внезапно налетевшего порыва ветра, и по крыше тут же забарабанили тяжелые капли дождя. Мы замолчали и стали напряженно вслушиваться в этот стук.

Юля оказалась права. Охваченные страхом, мы действительно всю ночь не сомкнули глаз. И только когда в окошке забрезжил рассвет, мы наконец смогли забыться в тревожном, беспокойном полусне.

— 9 —

Солнечный свет бил из окошка мне прямо в глаза. Он касался моих щек, согревал их, из-за чего они буквально пылали, словно внутри их горел огонь. Я зевнул, потянулся, и оглядел своих спутников. Все крепко спали. Юля и Лиля расположились валетом на кровати, Алан прикорнул к стене, Ваня свернулся калачиком на полу.

Я посмотрел на часы. Стрелки показывали начало одиннадцатого. Сбросив с колен топор, который я всю ночь предусмотрительно держал наготове, я поднялся и вышел из домика. Меня обдало утренней свежестью. Ведро, стоявшее у входа, было доверху наполнено водой. Я зачерпнул ее своей кружкой, и стал жадно пить. Затем я наполнил водой свой термос, вымыл руки, умылся, и вернулся в избушку, где уже начали просыпаться все остальные.

— Сколько время? — зевая, спросила Ширшова.

— Одиннадцатый час, — ответил я.

— Кто мне скажет, — произнесла Патрушева. — То, что случилось ночью, было наяву или во сне?

Кошмар прошедшей ночи мне самому виделся каким-то размытым и нереальным. Я бы, наверное, и сам заподозрил, что все это не более, как сон. Но разбитая керосиновая лампа, стоявшая на полу у стены, не оставляла сомнений в действительности произошедшего.

— Наяву, наяву, — пробурчал я.

— Ой, ребята! — воскликнула Лиля. — Мы же должны идти за Вишняковым!

— Сейчас пойдем, — прохрипел Алан. — Раз собирались, значит пойдем.

— Всем идти, наверное, не стоит, — заметил я. — Вдруг спасатели объявятся. Нужно, чтобы кто-нибудь остался.

— Девчонки и останутся, — сказал Тагеров.

— Ребята, я с вами, — тоном, не терпящим возражений, заявила Юля.

— Нет, — отрезал Алан. — Вам с Лилей идти туда не стоит. Не известно, что мы можем там увидеть. Кроме этого, в одиночку здесь оставаться нельзя. Мало ли что.

— Хорошо, — покорно вздохнула Патрушева. — Будь по-твоему.

— Там, снаружи, полное ведро воды, — сообщил я. — Ночной дождик постарался.

Мои слова вызвали бурную радость. Всем страшно хотелось пить, и хоть немного смыть налипшую на руки и на лица грязь. Так что, наполненным ведро пробыло недолго. Спустя несколько минут, оно опустело.

Пообещав девчонкам, что будем очень внимательны и осторожны, я, Тагеров и Попов направились в ту сторону, откуда накануне доносился крик Вишнякова. Впереди, воровато озираясь по сторонам, шагал Алан. В его руке был топор, который, видимо, добавлял ему храбрости. Я поймал себя на мысли, что он чем-то напоминает древнеримского гладиатора. В другое время я, может быть, и позабавился бы такому сравнению. Но в тот момент мы находились в таком нервном напряжении, что никому, в том числе и мне, было не до смеха. Вслед за Аланом, также озираясь по сторонам, и внимательно прислушиваясь ко всем долетавшим до нас звукам, шли мы с Ваней.

В расчистившемся небе, на котором красовалась радуга, плавилось солнце. Оно разгоняло остатки утреннего тумана, и ярко расцвечивало деревья, тени от которых, благодаря легкому ветру, слегка плясали по земле. Вверху кружились и хрипло каркали вороны. Впереди промелькнула белка. Ничего подозрительного пока не наблюдалось.

— Мне не дает покоя один вопрос, — обернувшись, проговорил Тагеров. — Помните шаги того существа, что заглядывало к нам в окошко?

— Ну, — сказал я.

— С какой они доносились стороны? Оттуда, откуда мы слышали крик Вишнякова, или с другой?