Чтение онлайн

Летиция принялась ходить по комнате, вспоминая вчерашнюю ночь и слушая крики несчастного, которого избивали у столба.

Бежать! Ей нужно отсюда бежать любой ценой!

Её терзали противоречивые чувства. Ненависть к Эдгару смешивалась с желанием увидеть его снова. И то, что произошло ночью, пугало до дрожи. С одной стороны, она не понимала, что с ней происходит. Реально ли то, что было ночью? А с другой…

Кто заставляет её это делать? Кто она? Кто эта женщина, чей голос она слышит в своей голове? Она ведь определённо чего-то хочет от неё? Что она должна забрать? И почему она должна убить Эдгара Дюрана?

Святая Сесиль! Как ей освободиться от этого безумия? Она не хочет его убивать! Она не убийца! Она не хочет становиться зверем, что бродит по ночам! Что ей делать? Ведь, если этой ночью зверь совсем поглотит её разум — она убьёт Эдгара Дюрана.

Она молилась и думала. Думала и молилась, ходила из угла в угол, разглядывая сквозь щели в ставнях заросли осоки и дорогу.

Если пойти по дороге, то куда-то она её выведет. Все дороги идут вдоль побережья Арбонны к пристани. Она вспомнила карту, висевшую на стене в кабинете дяди Готье, и, оторвав палочку от циновки, начертила по памяти квадраты плантаций «Утиный остров» и «Жемчужина». Посмотрела, где находится река и утвердилась в мысли, что идти ей нужно по дороге до развилки. Пристань по течению вниз, а «Утиный остров» — вверх, значит, ей нужно будет свернуть направо, и она как раз дойдёт до плантации деда. И если сделать это на рассвете, когда уже нет густой темноты, то она успеет добраться, пока её не кинутся искать. Только как открыть дверь?

Шарль пришёл позже. Принёс чистую одежду и корзинку с едой. Вид у него был хмурый и злой, и костяшки пальцев обмотаны тряпкой, и Летиция вспомнила с каким наслаждением он избивал того несчастного у столба. Следом за ним двое рабов притащили лохань и воду. Шарль не стал долго задерживаться, и ушёл почти сразу, заперев за собой дверь.

Он отошел не так далеко, и усилившийся с утра ветер донёс голоса. Летиция снова бросилась к окну. По подъездной аллее удалялась коляска, в которой сидели мужчина и женщина. И на дороге стояли Эдгар и Шарль. Мужчина в коляске был ей незнаком, а вот женщину она узнала без труда. Голубое платье, голубая шляпка. Белокурый ангел. Флёр Лаваль.

«Я выцарапаю тебе глаза и скормлю их аллигаторам».

Она сразу же вспомнила её угрозы на балу.

Так, значит, то, что сказал Шарль, правда? Значит, Эдгар и в самом деле женится на ней? И почему в глубине души она в это не верила?

Летиция медленно стянула платье и залезла в лохань. Вода была тёплой, и в усилившейся жаре это было блаженством. Шарль даже мыла ей принёс душистого, а не чёрного, каким обычно моются ньоры. Но сейчас Летиция не оценила этот прекрасный подарок. Ожесточённо мылила волокнистый кусок люффы* и тёрла себя до красноты. От обиды и злости ей казалось, она сейчас снимет с себя кожу, чтобы вместе с этой кожей и грязью смылись и те чувства, которые она питала к Эдгару Дюрану.

*прим. — травянистая тропическая лиана, из плодов которой делают мочалки.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — шептала она, чувствуя, как ей не хватает воздуха.

Было невыносимо жарко, то ли потому, что её душила обида, а может, просто потому что на долину Арбонны надвигался первый тропический шторм. Небо заволакивало тучами, ветер ещё усилился, и во флигеле — с той стороны, где сидел Венсан — отчаянно хлопала ставня.

Летиция закончила с купанием, переоделась в чистое платье. Оно было ей слегка великовато и потому норовило сползать с плеча, но оно было чистым, и пока этого было достаточно. Ей бы ещё гребень! Но где взять такую роскошь? А без него волосы высохнут буйными волнами. Хотя какая теперь разница?

Сначала она думала, что это ветер стучит веткой по ставне, но потом поняла, что нет, кто-то стучал в окно со стороны реки. Летиция подошла, осторожно посмотрела в щель и увидела перед собой чёрное старушечье лицо.

— Муасель? Вы меня слышите? Муасель? — голос старухи был глубокий и хрипловатый.

— Кто вы? — спросила Летиция тихо, испугавшись такой внезапной гостьи.

— Меня зовут Лунэт, — прошептала женщина. — Я вам помочь пришла. Только не сейчас. Ночью приду и открою дверь.

— О, Боже! Спасибо! — сердце у Летиции забилась радостно. — Но, кто вы? И зачем вы это делаете? Шарль ведь убьёт вас за это!

— Затем, что вы — Эк Балам, муасель. И наша ман-бо велела мне так сделать. А уж массэ Дюран и не узнает, коли вы ему не скажете. Но и вам надобно сделать кое-что, так ман-бо велела, — прошептала старуха озираясь.

— Ман-бо? Что она скажет? А кто она? И что я должна сделать? — у Летиции пересохло в горле, она совершенно не понимала о чём говорит эта женщина.

Может, она тоже сумасшедшая?

— Ман-бо — жрица Великого Эве. И вам надобно забрать кое-что у нашего хозяина, она сказала. То, что принадлежит Великому Эве.

— Но что? Что забрать?

— Я не знаю, она сказала — даст вам знак. А мне велено только выпустить вас ночью.

— Но как я смогу забрать? И где? Я вообще ничего не понимаю… — прошептала Летиция оглядываясь.

Сумасшедшая она или нет, но если старуха её выпустит — это будет просто чудо. И она готова ей пообещать что угодно, лишь бы выбраться на свободу.

— Ну так слушайте, муасель. Он прячет это в своей комнате. Вам надобно зайти туда и забрать это, и отдать тому, кого пришлёт ман-бо, — шептала старуха. 132ea23

— Но я же ничего тут не знаю! Как я найду это «неизвестно что»? Я даже не знаю, где его комната!

И тут она вспомнила, что знает. Знает, где его комната. Она была там ночью и прекрасно помнит путь.

— Но… разве это не может взять кто-то другой? Служанка, например? Или вы? — спросила Летиция осторожно, совершенно не представляя, как пойдёт ночью в чужой дом. — Уж вас-то точно хозяин ни в чём не заподозрит.

— Ман-бо сказала, что никому нельзя брать это в руки! Это может взять в руки только Эк Балам. Любой другой, кто коснётся, будет проклят и потом лишится рассудка, — прошептала старуха, — мне надо идти, муасель, пока никто меня не видел. Я вернусь ночью, как все уснут.

— Погодите! Погодите! А кто такой Эк Балам? — спросила Летиция.

Вспомнила, как это слово произнесла девушка на рю Верте, вышедшая из лавки, торгующей зельями, и Нуньес в доме Мориса Жерома. И как они обе испугались.

— Эк Балам — это Чёрный Ягуар, муасель, — с особым почтением произнесла старуха, — один из священных духов Великого Эве, посланных к людям, чтобы быть среди них и нести его волю. Он повелевает ночью и видит неприкаянных. Даппи — чёрные души, что заперты в этом мире. Эк Балам помогает им вернуться к Великому Эве. И он может вселяться в тех, в ком течёт кровь первых ягуаров. В таких, как вы, муасель.

Старуха тревожно оглянулась, а затем, не прощаясь, исчезла. А Летиция прислонилась к косяку, пытаясь понять, что же такое она только что услышала. Впрочем, это было не слишком важно. Главное, что сегодня ночью она убежит отсюда. Подальше от этого безумия и Эдгара Дюрана.