Чтение онлайн

— Дарил? Гаспар? Да окстись! — криво усмехнулся Шарль. — Мой папаша был жаднючий сукин сын. И матери даже гребня деревянного за всю жизнь не подарил, не то уж кулонов! И покупать побрякушки, ясень день, не позволял. Может, это её и свело в могилу раньше срока. Жить с Гаспаром было то ещё удовольствие! А из всех украшений у него только и была что серьга в ухе. Золотая. А с чего ты спросил?

— Да так, подумалось…

Ветер усиливался, небо заволакивало тучами, скоро начнётся шторм. Но Эдгара это мало беспокоило. Он быстрым шагом направился в дом, слыша по дороге, как мадам Эветт даёт указания слугам убирать всё со двора. Если он прав в своих подозрениях, то Фрессоны не отстанут от него. И стоит, видимо, ожидать ещё и визит Филиппа Бернара, или ещё кого похуже. Жаль, что Марсель уехал: похоже, им здесь пригодится любая пара рук, умеющих держать ружьё.

Он чувствовал, что конец ниточки близко, нужно только нащупать. И потом уже, стоит лишь потянуть — всё распутается. Потому что всё это связано: Фрессоны, Дюраны, Бернары, их прошлое и та ссора, что произошла между Анри и Гаспаром, и эта земля, этот призрак с болот и проклятье, и эта жемчужина. Вот только как?

Нужно срочно просмотреть ещё раз папки мсье Бланшара, что он привёз с собой. Особенно те, что касались деда. Он забросил это дело после того, как нашёл рисунок с изображением Руби, да тогда ему и неясно было, что нужно искать. А вот теперь... В свете того, что он узнал, становилось понятно: Мария Лафайетт — не случайная фигура во всём этом. И Летиция тоже. И Томми Баренс. И Жильбер со своими угрозами, и ссуда, взятая Эветт в банке. Бернары и Фрессоны собирались породниться? Именно эти две семьи постепенно затягивают петлю вокруг «Жемчужины». И если бы не появление Эдгара здесь два месяца назад и его участие в делах, земля бы уже перешла во владение банку, а значит — к Фрессонам.

Нужно срочно отправить записку Бенье и дать указания. Он искал не там, и не то. Возможно, именно жемчужина нужна им всем, а поместье лишь способ заставить её продать.

Во всю эту рациональную теорию не укладывалось только одно — Та-что-приходит-по-ночам. Уж никак Бернары с Фрессонами не могли управлять этой потусторонней сущностью, натравливая её на семью Дюран. Во всяком случае в такое Эдгар не верил. И если его отец пил то пойло, что подсунул ему Томми Баренс, и именно поэтому, обезумев, бродил по болотам, ища что-то известное только ему, то он, Эдгар, ничего такого не пьёт. Так кого тогда он видит по ночам? Кого он ранил в Альбервилле? И что нужно этому призраку?

Он вспомнил советы Лунэт и рассказы о том, чем отпугнуть даппи: пересоленная каша, зажженная свеча и осколок зеркала, а ещё амулет, который она ему дала. В это всё он, конечно, не верил, да и ему нужно не отпугнуть даппи, а совсем наоборот…

Тот, кого он ранил в Алльбервилле, и тот, кто оставил следы у него на груди, был из плоти и крови. А значит, его можно поймать, как и любого человека.

Пожалуй, вот это он сегодня и сделает.

К ночи ветер стал штормовым.

Летиция смотрела в щель между ставнями на низкие свинцовые тучи, обложившие небо. Ветер гнул ветви до земли, выкручивал верхушки банановых пальм, сдирая листья, и выл, как дикий зверь, где-то в прорехах старой крыши то глухо, надсадно, то со свистом, будто играя на огромной флейте. И ей было страшно, потому что никогда ещё не приходилось видеть такого разгула стихии. А главное, что пугало больше всего — неизвестность. Что ей теперь делать?

Если Лунэт не соврала, если она действительно придёт, то потом, как только Летиция украдет для неё то, что нужно, она собиралась бежать на плантацию деда. Но теперь это не казалось такой уж лёгкой задачей. Как ей теперь это сделать посреди урагана в наступающей непроглядной тьме? Шарль, который приходил после обеда, сказал, что к ночи будет сильный ливень. А она даже дороги не знает!

И Летицию захлестнуло отчаяние. Как будто само небо противилось её плану побега…

Лунэт не соврала и пришла на закате, как и обещала. Хотя был ли уже закат и сколько прошло времени — Летиция не знала, ночь стала чёрной, как уголь. Старая ньора отперла дверь ключом и, войдя внутрь, сняла с фонаря платок, которым обмотала его, прикрывая по пути во флигель.

— Ну вот, муасель, я и пришла.

— Святая Сесиль! — всплеснула руками Летиция. — Там такое творится!

— Это дует Аджамба — дыхание Аира, — почтительно произнесла Лунэт. — Не бойтесь, муасель! Аджамба — это хорошо. Когда он дует, ньору не надо идти в поле. Аджамба — это праздник для нас, и для вас муасель — хороший знак. Великий Эве посылает вам помощника.

В том, что ветер и ливень ей помогут, Летиция сильно сомневалась. Но у Лунэт был ключ от её тюрьмы, и мысль о том, чтобы бежать прямо сейчас, не забираясь в дом Дюранов и не крадя чего-то там, что нужно Великому Эве, промелькнула у Летиции в голове. Потому что перспектива стать женой Грегуара-бульдога пугала её больше, чем даже штормовой ветер и безвестность. И, может быть, она бы и ускользнула, но её остановили слова Лунэт.

Старая ньора грузно села на табурет, поправила тийон и произнесла нараспев, растягивая некоторые слова:

— Вы, муасель, верно думаете, что Лунэт спятившая старуха, но эта история, про даппи, она и вас касается, — она взглянула на Летицию и сложила руки на животе, — а теперь, муасель, послушайте старую Лунэт. Я бы и не пришла… Но наш хозяин, массэ Эдгар, хороший человек. Он не бьёт ньоров и заботится о нас, не то, что был старый массэ Гаспар. Но свою жизнь он закончит так же, как все Дюраны.

— Что значит «Как все Дюраны»? — спросила Летиция, почувствовав, как дрогнуло сердце при звуках знакомого имени.

— Вы, верно, не знаете всей семейной истории, — Лунэт вздохнула и разгладила на коленях выцветшую ткань фартука, — массэ Гаспар застрелился, его сын Венсан сошёл с ума. Это он стонет за стенкой, бедняга. Массэ Огюст — отец Эдгара — спился совсем и утонул в болоте. А виной всему она. Она их всех забрала.

— Кто она? — спросила Летиция тихо.

— Ваша бабка — Руби. Она их всех прокляла. Она приходила к каждому из них, пока не свела одного за другим с ума, а затем в могилу. Кроме Венсана, да и тому не жизнь, а сплошь мука. А теперь вот массэ Эдгар — он тоже её видит. Зря он сюда приехал. Не жилец он с того дня. Те, кто видят даппи — им недолго осталось, хоть и пыталась я оградить его от этого зла…

Летиция присела на край кровати и долго слушала рассказ Лунэт о семейном проклятии Дюранов, понимая, что, как оказывается, она тоже часть всего этого. И что, видимо, тот женский голос, который толкал её на это безумие, принадлежит Руби — её бабушке по отцовской линии.

— За что она их прокляла? — спросила Летиция тихо.

— Об этом знает только Нил — слуга, что был при Гаспаре. А я поклялась чёрной клятвой, что никому не скажу того, что знаю сама. И уж поверьте, муасель, клятвы я держать умею. И есть только один способ остановить всё это, — Лунэт встала, — вы должны вернуть то, что принадлежит Великому Эве, то, что принадлежало Руби, и то, что массэ Гаспар взял себе. Иначе её дух никогда не успокоится и убьёт всех, кто будет стоять между Руби и этой вещью.

— И что это за вещь? — спросила Летиция, тоже вставая.

— Это чёрная жемчужина, муасель. И она спрятана у массэ Эдгара в комнате.

— Мне что же, придётся идти к нему в комнату посреди ночи? — воскликнула Летиция, с ужасом представив, что будет, если её там застанут.

— Не бойтесь, муасель. Массэ Эдгар последнее время взялся на ночь кофе пить, так я и подлила ему туда немного бурунданги. Уж поверьте, ничего-то он вам не сделает, да и утром не вспомнит даже, на каком боку спал, — Лунэт подняла фонарь, — мадам Эветт в такую погоду носу из спальни не покажет, а массэ Шарль и массэ Грегуар изрядно приложились к рому. Так что все будут спать. Я вас через кухню проведу, никто и не увидит, а все звуки скроет Аджамба. Идёмте…