Чтение онлайн

Летиция прислушалась к тому, как беснуется ветер за окном, и подумала, что план Лунэт не так уж и плох. В таком шуме точно никто не услышит её шагов или скрипа половиц. Сквозняки задуют все свечи. А после бурунданги, которую ей дал мсье Жером, она и правда ничего не помнила, и, как говорил Шарль, была совершенно безропотна и покорна. Так что Эдгар даже не узнает, что она была в его комнате.

— Вот, держите, — Лунэт протянула ключ, — это ежели его комната будет заперта. Нил там сегодня все петли смазал.

— А где он прячет эту жемчужину в комнате?

— Этого я не знаю. Но она точно там. Нил сказал, что перед тем массэ Эдгар ездил в банк и при нём был пистолет. А как приехал сюда, так стал дверь запирать в комнату и служанкам запретил убираться, а ещё спит и рядом пистолет держит заряженный. Значит, она там.

Такая логика показалась Летиции сомнительной, но, может, это даже лучше? Если она не найдёт жемчужину — не её вина. Но убежать после этого она ведь всё равно сможет.

— Только у меня есть условие, — произнесла Летиция, набрасывая на плечи нитяную шаль и забирая ключ.

— Какое условие? — подозрительно спросила Лунэт.

— Потом мне нужно попасть на плантацию «Утиный остров».

— Попадёте, муасель. Нил вам укажет короткую дорогу. И проводит вас до оврага. Нам тут всем лучше будет, ежели вы тихо-мирно уйдёте.

— А что мне делать с этой жемчужиной? Вам отдать?

— Нет! Упаси Господь! Её надобно закопать, а Нил укажет где. Там же, в овраге. А теперь идёмте, муасель, пора! — Лунэт снова накрыла фонарь платком, чтобы не видно было света со стороны дома, и вышла за дверь.

Закопать?

Всё услышанное прозвучало для Летиции очень странно, но мешкать было некогда. Если цена её свободы — какая-то жемчужина, так и пусть. Она потушила свечу и вышла следом.

На улице было страшно.

Первые капли дождя, ударив в лицо, забарабанили по крыше. Ветер едва не сбивал с ног, рвал деревья и гнал рваные тучи, в прорехах которых изредка проглядывала красная луна. Летиция могла идти, только держась за локоть Лунэт, а та ступала медленно, почти наощупь. Они прошли под старыми дубами, пересекли задний двор, затем вдоль живой изгороди из азалий с трудом пробрались к двери в кухню. И лишь когда попали внутрь, то смогли перевести дух. У Летиции ветром сорвало тийон и шаль, волосы рассыпались по плечам, и лицо и шея — всё намокло, но сушиться было некогда. На кухне их ожидал Нил — старый ньор, сидевший у окна с огарком свечи, а рядом с ним стояла лопата. Лунэт поставила фонарь на стол и прислушалась. Дом спал. Ветер стонал где-то в печной трубе, и было темно. Лунэт постояла у двери, словно кошка у мышиной норы, а затем тихо, не смотря на свой немалый вес, прокралась в холл, ведя Летицию за собой, и указала на лестницу.

— Я буду ждать вас на кухне, муасель, — прошептала почти на ухо. — Поспешите.

Дальше Летиция знала дорогу. Осторожно поднялась по ступеням, прислушиваясь и вытирая ладонями мокрое от дождя лицо. Но ветер, как и обещала старая ньора, неистовствуя снаружи, прятал за своим буйством все звуки. Даже если и скрипнула под её шагами половица, Летиция этого не услышала.

В комнате Эдгара дверь была чуть приоткрыта, и косая полоса тусклого света прорезала тьму коридора. Летиция замерла у порога, боясь пошевелиться, но из комнаты не доносилось ни звука. Она заглянула осторожно и увидела стоящие на столике чашку и кофейник, под которым едва теплилась свеча, еще свечи на столе, и хозяина комнаты — в кресле.

Эдгар спал.

Летиция толкнула дверь, чувствуя, как бешено колотится сердце и ноги едва слушаются. Но дверь поддалась легко на свежесмазанных петлях, открылась, не издав ни звука, и Эдгар не пошевелился. Летиция на цыпочках вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь.

У неё дрожали руки и подгибались колени, а в ушах шумела кровь, и с чего начать — она просто не представляла.

Ещё месяц назад она считала, что ситуация с Антуаном Морье — худшее, что может вообще случиться с женщиной, но сейчас ей казалось, что вот именно теперь она, наконец, достигла настоящего дна в своём падении. Она беглянка, которую считают мошенницей, к тому же погибшей, похищенная и проданная в рабство, и сбежавшая из-под замка! Она ночью посреди урагана в чужом доме, куда забралась, как последняя воровка, в комнате мужчины, и пытается украсть драгоценность…

Святая Сесиль! Как же низко она пала!

Но усилием воли Летиция отбросила эти мысли. Не сейчас. Сейчас ей нужно просто найти эту жемчужину и бежать. А угрызения совести потом. У неё ещё будет время на раскаяние.

Она постояла ещё немного, успокаивая сумасшедший пульс и наблюдая, не проснётся ли хозяин комнаты, но, видимо, бурунданга Лунэт подействовала как надо.

Летиция медленно, крадучись, подошла к креслу и остановилась, разглядывая Эдгара. Кажется, такая возможность у неё была впервые, и она не смогла удержаться.

Тёмные брови, короткие волосы… Его лицо даже во сне было каким-то строгим и уставшим. И очень красивым. Сердце сжалось, защемило от внезапно нахлынувшей нежности, и ей безумно захотелось дотронуться до его виска, провести пальцами по щеке, коснуться губ, и она едва успела остановить свой порыв…

Она вспомнила его прикосновения, его поцелуи и голос, глубокий, низкий, чуть хрипловатый, и почувствовала, как внутри всё рвётся на части от безысходности. Сейчас она должна сделать то, чего делать не хочет, а потом уйти, возможно, навсегда. И, скорее всего, она никогда его больше не увидит. Никогда…

От этой мысли внутри всё скрутило болью.

Почему они не познакомились как обычные люди? Где-нибудь на балу, в обществе, в театре, среди знакомых лиц? Они бы не прошли мимо друг друга. Они ведь и так не прошли. Там, на рынке, где они впервые встретились — с той самой минуты она не могла его забыть. И не хотела забывать. Но, как оказалось, их дорогам суждено пересекаться лишь для того, чтобы вновь разойтись в разные стороны.

Шарль сказал, что послезавтра у него свадьба — он женится на Флёр Лаваль, а она должна прямо сейчас уйти в штормовую ночь и полную неизвестность.

Да за что же ей всё это!

Этот мужчина не для тебя, Летиция! Забудь его! Забудь! Думай о том плохом, что он для тебя сделал!

Но она не могла. И, казалось бы, злилась, должна была его ненавидеть и хотеть этого, а не могла. Постояв немного, лишь коснулась кончиками пальцев его руки, чтобы ощутить тепло, запомнить это ощущение, вздохнула и отвернулась. В глазах стояли слёзы, но она смахнула их, поморгав, и, наконец, осмотрелась. Не время сейчас лелеять свою боль. Ей ещё нужно вырваться на свободу.

На кровати и на полу — повсюду лежали бумаги и какие-то папки. Освещение было скудным, и от сквозняков, гуляющих по комнате, пламя свечей металось, заставляя плясать на стенах причудливые тени.

Но где же эта жемчужина? Где её искать?

Летиция открыла ящик стола, но там нашлась только чернильница, перья и пресс-папье. На столе лежали конверты и нож для бумаг, а в деревянном лотке — стопка белых листов и связка остро отточенных карандашей. Летиция подошла к тумбочке и собиралась уже выдвинуть ящик, но так и замерла. Поверх остальных бумаг на тумбочке лежали рисунки, на одном из которых она узнала себя. Она взяла его дрожащими руками, не веря своим глазам. Какое поразительное сходство!