Чтение онлайн

— Ты к ней привязался?

Его вопрос едва не заставляет меня расхохотаться. Нет, разумеется, я к ней не привязался. Но Клейтон желает всё, что принадлежит мне, а значит, я обязан защищать свои интересы.

— Нет, но она меня развлекает. Смотреть, как её сковывает страх, забавно, и это развлекает команду.

— И всё же ты запрещаешь им её трогать.

Раздосадованный его вопросами, я чувствую, как мой взгляд заволакивает белизной, и он просто улыбается, мгновенно замолкая. Трикси взмывает к моей пленнице, и я неторопливо разглядываю её. Следы её прошлого между лопатками со временем побледнели и стали более розовыми; плечи у неё хрупкие — она, должно быть, не ест досыта. Мне даже кажется, что с тех пор, как оказалась здесь, она ни о чём не просит, кроме воды. Её длинные, гладкие волосы цвета полярного льда струятся благодаря причёске, а это маленькое чёрное платье кажется ей слегка великоватым — настолько она худощава. Своими тонкими, женственными пальцами она пытается погладить нашего ворона. Мы с Фениром молчим, наблюдая за этой сценой, пока наша птица не издаёт короткий крик, а она раздражённо не бросает ему:

— Всё, хватит! Перестань! Я уже поняла, что и тебя мне следует бояться.

Мой помощник улыбается, позабавленный реакцией молодой женщины, а я улавливаю лишь одно — она нас боится. Мне это нравится. Трикси расправляет крылья и начинает забавно мотать головой, словно пытаясь с ней заговорить. И тут я понимаю, что до сих пор не знаю её имени. Не раздумывая, я выпрямляюсь и подхожу к краю кормы, открыто наблюдая за ней, пока Фенир возвращается к штурвалу. С помощью своей силы я касаюсь верхней части её спины и чувствую, как она сжимает плечи, после чего резко переводит взгляд на меня.

— Да, это я… Сокровище…

Я произношу это так тихо, что уверен — она меня не услышала. Вглядываясь в её красивые, редкие глаза цвета аметиста, я вижу в них отчаяние и всё же жажду жить, несмотря на всю её боль. Она сама по себе загадка. В этот момент Трикси начинает странно каркать, так что даже молодая женщина смотрит на неё с любопытством. Внезапно воздух пронзает свист, и пушечное ядро врезается в наш корабль. Её крик рассекает воздух, как лезвие меча, а щепка дерева тонко рассекает ей щёку, из которой начинает течь кровь.

— Стая паршивых псов!

Фенир бросается вниз, чтобы поднять на ноги весь экипаж, который тут же приходит в движение на судне. Одни заряжают пушки, другие гасят лампы — хотя уже слишком поздно. Тем временем Маленькое Сокровище с трудом поднимается и пытается понять, что происходит. Вдруг неподалёку от нас появляется корабль с тёмно-бордовыми парусами.

— Чёртов Клейтон.

— Я когда-нибудь всё-таки выпущу ему кишки, этому куску дерьма.

Фенир хватает свой меч с яростным желанием устроить резню, а я стремительно сбегаю по лестнице и, лавируя между своими людьми, хватаю молодую женщину.

— Как тебя зовут?

Крепко удерживая её за руку, я вижу, как её растерянный взгляд вглядывается в меня, и, быстро теряя терпение, я сжимаю её подбородок пальцами.

— Твоё имя?

— Розалин.

Она выдерживает мой взгляд со страхом, пока я сам не сажаю нашего ворона ей на плечо.

— Хорошо, Розалин. Ты остаёшься запертой в моей каюте, пока я не приду за тобой. Понятно?

Не ответив, она начинает отворачиваться, и я резко притягиваю её к себе, требуя подтверждения после её жалобного писка.

— Понятно?!

— Да, капитан.

Её голос звучит зло и резко, и, хотя она напугана, я вижу, как она бежит между моими людьми, которые пожирают её глазами с ног до головы, когда она проходит мимо них. Как их за это винить? От неё пахнет яблоком и ванилью с лёгкой ноткой карамели. Настолько аппетитно, что мне самому хочется впиться зубами в её плечо. Второе ядро попадает в нас, заставляя корабль содрогнуться, и она кубарем скатывается по лестнице. Рейли спешит помочь ей вместе с Пайки — эти двое настолько простодушны, что ими можно вертеть как угодно.

— Заряжайте тройные пушки левого борта! Готовьтесь встречать гостей, друзья мои!!!

Все пираты вокруг ревут от предвкушения хорошей битвы в открытом море. С помощью своей силы я продолжаю поднимать густой туман, затем приказываю открыть огонь; глухой грохот канонады разжигает во мне желание скрестить клинки раньше, чем планировалось, и я пользуюсь моментом, чтобы раствориться в дымке. Меня больше никто не видит, и в то же время все видят. Я слышу биение сердец каждого, особенно сердце моей пленницы. Оно бьётся иначе, чем у нас, эльфов. Её — очень быстро, тогда как сердца моих сородичей бьются медленно и мощно, в возбуждении перед боем.

— ОНИ ИДУТ, СТАЯ ВЫЦВЕТШИХ МЕДУЗ!!!

Оскорбление Фенира едва не заставляет меня рассмеяться, прежде чем я вновь появляюсь на нижней реи главной мачты, чтобы принять на себя врага и как положено пронзить ему сердце. Его тело тяжело падает на палубу, пока звон сталкивающейся стали отдаётся в моих ушах; вспышки огня между нашими кораблями напоминают заблудившиеся лучи солнца, а скрип дерева под ногами говорит о том, что битва разгорелась не на шутку. Пока я дерусь с моряком покрепче остальных, к нам присоединяется тот, кто изо всех сил пытается отобрать у меня мой корабль.

— Неужели это тот самый старый безумец Кайкан?

Его вопрос звучит для меня почти как комплимент — моя репутация безумца давно не нуждается в доказательствах, и всё же он продолжает бросать мне вызов. А я продолжаю забавляться, оставляя его в живых — развлечение, которое вскоре может мне наскучить. Его красная повязка на светлых, как солнце, волосах до плеч пропитана водой и брызгами крови; усы он не подравнивал уже несколько недель, а на груди теперь отсутствует одна из его татуировок — её содрали прямо с его груди.

— Красивая рана.

С рычанием он бросается на меня в лобовую атаку, пока я смеюсь ему в лицо и после короткой паузы добавляю:

— Жаль, что ты не смог сохранить её, чтобы вставить в рамку.

Взревев, он резко толкает меня, и я хватаюсь за один из канатов, чтобы оказаться на самой нижней перекладине паруса. Он быстро следует за мной; мы продолжаем обмениваться ударами, и я, играючи, использую свою туманную силу, чтобы выхватить у него пистолет.

— Разве я не сделал тебе прекрасный подарок, мой друг?

Держа оружие за спиной, я пытаюсь разоружить его, одновременно играя на его нервах, подталкивая к малейшей ошибке, которая может стать для него роковой.

— Друг? Мы больше не друзья с того дня, как ты бросил меня в тюрьме, готового к виселице.

Я крепко хватаю его за запястье, и мы оказываемся совсем близко друг к другу.

— Ничего личного, я тогда… очень спешил. К тому же этот шрам… — мой взгляд опускается на последнюю рану, которую я оставил на его груди, — позволит тебе помнить обо мне. Всегда.