Чтение онлайн

С новым криком мы продолжаем обмениваться яростными ударами, пока его меч не вылетает из рук, и он не пытается схватить свой пистолет, который я уже направляю на него. Клейтон создал нечто, способное ранить нас куда серьёзнее, чем обычные человеческие пули. Пули из белладонны — они парализуют поражённую конечность, и противоядия не существует, даже для нас, эльфов. От этого не умирают; единственный способ лишить нас жизни — отрубить голову или рассечь сердце. Некоторые считают нас бессмертными, и мы действительно можем быть такими. Я знаю некоторых эльфов, включая Пендла, которым не меньше пятисот лет. Мне же только половина этого срока, но я уже знаю: умирать в ближайшие столетия я не намерен.

— Я достаточно безумен, чтобы обратить твоё изобретение против тебя, и, признаться, с удовольствием дам тебе его попробовать.

Широко улыбнувшись, я стреляю ему в левую голень, чтобы услышать его крик боли, прежде чем он падает на палубу. Его тело глухо ударяется о доски, и сражение на мгновение замирает, прежде чем его люди пытаются бежать с моего корабля.

— Пощады не будет! Бегство — удел предателей.

Нескольких из них обезглавливают, и их кровь смешивается с морской водой, перелившейся через борт. Лишь одному удаётся спастись — ему выпадает великая честь утащить своего искалеченного капитана обратно на корабль, большая часть которого изрядно повреждена. Разглядывая пистолет из чёрного дерева с золотой отделкой, я уже предвкушаю, как позже собственноручно вырежу на нём своё имя. В этот момент Рейли и Пайки подбегают ко мне со своими привычно глуповатыми выражениями лиц.

— Капитан! Капитан!

Закатив глаза, я рассеиваю туман и замечаю, что ядро «Дракона» повредило верхнюю часть носа корабля.

— Они задели…

— «Проклятие»!!!

В их глазах я чувствую страх — они боятся этого корабля почти так же, как меня. Это довольно занятно и в то же время забавно, ведь мы далеки от серьёзных потерь. Не обращая на них внимания, пока остальной экипаж суетится, наводя порядок на судне, мой помощник подаёт мне знак. Стоя на площадке у моей каюты между двумя лестницами, я направляюсь к нему, уже понимая, что речь пойдёт только об одном человеке.

— На неё напали. Дервин разобрался.

Я киваю, ясно уловив смысл сказанного, затем зажигаю сигариллу и направляюсь к своей каюте, распахивая дверь настежь. На моём письменном столе эльф пронзён насквозь — меч проходит через всю его грудь и вонзается в поверхность мебели. Моя пленница плачет, слишком громко на мой вкус, а Дервин возвращается с балкона, куда только что сбросил тело второго человека.

— Передай Фениру, что мы должны как можно скорее добраться до порта Делки. Король Варих должен нам кое-какой ремонт.

— Есть, капитан!

Пират выходит из комнаты, но даже не удосуживается закрыть за собой дверь. С помощью своей силы я захлопываю её на расстоянии, и она с таким грохотом ударяется о косяк, что моя пленница, съёжившаяся у основания встроенной кровати напротив стола, вздрагивает и поднимает на меня взгляд. С тяжёлым вздохом я даю ей понять, что её плач и жалобные всхлипы начинают меня раздражать.

Парализованная страхом, я наблюдаю за ним — за его курткой, испачканной ещё свежей кровью его врагов. Дым его сигариллы уже пропитывает воздух, и он наливает себе стакан рома, прежде чем взглянуть на труп, насаженный на его прекрасный письменный стол. Дрожа, с внутренностями, скрученными от мысли о том, что за один день я лишила жизни второго человека, я проклинаю себя. И проклинаю его за то, что удержал меня в плену вместо того, чтобы убить в этом доме, который должен был стать местом моей смерти.

— Откуда ты знала, куда целиться?

Он поддразнивает рукоять меча, которая раскачивается из стороны в сторону, издавая ужасный звук, когда плоть скручивается.

— Я не знала…

— Хм… Тогда поблагодари удачу за этот меткий удар.

Моя щека болит, спина тоже — после того, как я с силой несколько раз столкнулась со стеной и полом. Человеческий разум устроен странно: я начинаю думать, что смерть была бы лучше всего этого, но, когда она встаёт передо мной, я не могу удержаться и цепляюсь за жизнь. Он приближается ко мне, и инстинктивно я отступаю; затылок ударяется о деревянную стену, которая трещит, прежде чем он резко выпрямляет меня, схватив за запястье. Он силой усаживает меня на стол, рядом с мёртвым мужчиной, из груди которого вытекает струйка крови.

— Мне нравится, что ты меня боишься, Сокровище, но перестань вести себя как ребёнок.

Не ослабляя хватку на моём запястье, в котором кровь с трудом циркулирует, он приближает своё лицо к моему; другой рукой осматривает меня, прежде чем коснуться раны на моей щеке. Ещё одна, которая останется навсегда отпечатанной на мне. К сожалению для меня, эту я уже не смогу скрыть.

Пристыженная, я слегка двигаюсь, чтобы опустить взгляд в сторону и он больше не видел подробностей. Это абсурдно для пирата, чей флаг сделан из человеческой кожи, но я не хочу этого.

Указательным и средним пальцами он берёт свою сигариллу и кладёт её на угол стола; она всё ещё тлеет, и запах горячего табака сразу поднимается к моим ноздрям. Я вижу, как он хватает неподалёку кусок чистой ткани и окунает его в свой стакан с алкоголем. Затем без предупреждения прижимает его к моей щеке. Мои глаза так широко распахнуты, что я прекрасно понимаю: он отчётливо увидел их цвет.

— Вы невероятно грубы…

Сдерживая боль сквозь стиснутые зубы, я вызываю у него улыбку, прежде чем он начинает играть с двумя чёрными кольцами в своей губе.

— Некоторым это очень нравится.

Его ответ заставляет меня почувствовать неловкость и покраснеть. Мне не нужно знать, что другие женщины любят делать с ним. Это меня не интересует! Всё, чего я хочу, немного покоя и свободы. Внезапно у меня возникает странное ощущение, будто я никогда ею не обладала, хотя, когда жила с родителями, была самостоятельной. Но тогда я была ребёнком и подростком, у меня не было той полной свободы, которой некоторые взрослые наслаждаются в этом мире. Будучи пиратами, они не живут ни под каким законом и поступают по собственному желанию. Так ли это хорошо? Я сомневаюсь.

Вдруг матрос, всё ещё в эйфории от победы, врывается внутрь и говорит так громко, что я вздрагиваю и прикрываюсь руками.

— Капитан!!! Мы захватили ящики рома и…

В тот же миг капитан хватает свой револьвер, украшенный золотом, и стреляет в левую руку своего моряка, который начинает кричать от боли.

— Визжи как испуганная девственница; в следующий раз ты не войдёшь в мою каюту, не объявив о себе.

Я прекрасно понимаю, что, по сути, он прав, но его способ действия переворачивает мне желудок, и когда он убирает пистолет за пояс, прежде чем снова попытаться приложить ткань, пропитанную алкоголем, к моей ране, я закрываюсь.

— Ах… Да всеми сокровищами этой земли!!! Отрубите мне руку!!!

Молодой человек с заострёнными ушами и рыжими волосами плачет от боли; тогда тот, кого зовут Дервин, пират с золотыми зубами, возвращается к нему, чтобы вытащить его из дверного проёма, и закрывает дверь. Его внимание снова сосредотачивается на мне: он хватает мои запястья и сжимает их в одной руке.

— Хотя мысль связать тебя и делать с тобой всё, что я захочу, очень заманчива, не вынуждай меня к этому.

Продолжая вырываться, я просто хочу почувствовать себя хоть немного свободнее в своих движениях. Мне душно, и моё сердце раздувается, становится болезненным. Паническая атака вот-вот начнётся.