Чтение онлайн

В комнате он схватил ее за плечи и тряхнул так, что клацнули зубы.

– Сука, - выдохнул он, - какая же ты сука...

Совсем близко она видела его выпученные глаза, в которых разглядела бешеный гнев и еще страх - жуткий страх. Он боится, поняла Леля. И от страха может ее убить, потому что скоро станет совершенно неуправляем.

Она не делала никаких попыток к сопротивлению, но посмотрела на него как могла твердо.

– Я тебя убью, убью, - повторял он как в трансе.

Он сжал руками ее шею, но вдруг вспомнил про деньги.

– Где деньги?
– заорал он и наотмашь ударил ее по лицу.

– А ты знаешь, что, как только ты выйдешь отсюда, тебя тотчас же схватят и отвезут в контрразведку?
– с трудом выговорила она разбитыми губами.- И что там все знают про твою работу в подпольном комитете, а за это полагается расстрел?

– Врешь! Я еще ничего не сделал!
– заорал он срывающимся голосом.

– Да? А получение оружия по фальшивым документам? А убийство купца Селиванова?
– Она показала ему развернутую газету, где сообщалось, что нынче ночью неизвестные преступники зарезали и ограбили коммерсанта Прохора Селиванова.

– Ты пришел ко мне ночью прямо после убийства, - продолжала Леля, - а утром хозяйка шинельку-то твою окровавленную тоже видела, - соврала она.
– А также сам ведь говорил, что в вашем подполье ты вроде начальника по военной части. А за все по совокупности уже повешение полагается! Значит, убьешь сейчас меня, а как только выйдешь из этого дома - так, считай, что сделал первый шаг на эшафот.

– Ты...
– Он грязно выругался и отпрянул от нее.

Леля отошла подальше. Щека болела, но она поняла, что Салов боится ее больше, чем она его.

– И не надейся, что твои товарищи из комитета поверят тебе и спасут, продолжала он, чтобы закрепить достигнутые результаты.
– Имей в виду, что вся ваша организация давно уже на крючке у контрразведки, и, кроме тебя, в комитете есть люди, которые тоже работают на контрразведку. Так что как только ты сообщишь подполью о том, что оказался предателем, ты сразу же подпишешь себе смертный приговор - контрразведка тебе этого не простит, да и товарищи тоже.

– Но что же делать?
– растерянно спросил он, потому что только сейчас до него дошло, что Лелька кругом права.

– Раз уж все равно никуда не деться, то для тебя всего благоразумнее будет работать на них, - заключила Леля.
– Арест вашего комитета - это всего лишь вопрос времени, а я уж замолвлю за тебя словечко потом.

– Ты... ты меня под это подвела, - бормотал он.

– Сам виноват! Не нужно было болтать!
– крикнула она.- Тебя еще раньше заподозрили, а уж потом меня к тебе приставили!

– В гарнизонах народ ненадежный - кто-то продал, - охнул Салов и схватился за голову.

"Идиотом не надо быть!" - хотела присовокупить Леля, но промолчала.

– Что теперь делать?

– Ничего не делать, идешь вечером на встречу с Василием Губарем и передаешь ему полторы тысячи, чтобы он достал тебе документы, по которым можно получить оружие на складе. А там получишь через меня дальнейшие указания.

Он сел за стол и уронил голову на руки. Леля посмотрела с презрением на его небритый затылок и, намочив полотенце, приложила к своей разбитой щеке.

На берегу моря в унылом безрадостном месте неподалеку от доков, там, где каменистая коса усеяна гниющими водорослями и различной выброшенной волнами дрянью, где обыкновенно из живых существ можно увидеть только неразборчивых чаек, собирающих свой малопривлекательный улов, встретились в предрассветных сумерках четыре человека.

Один из них был прибывший в Крым со специальной миссией из Екатеринослава Борщевский, трое других - местные подпольщики товарищ Макар, Салов и матрос Защипа, известный в Севастополе под псевдонимом Кипяченко.

– Что за причина для такой срочной встречи?
– раздраженно спросил у товарища Макара Борщевский.

– Типографию разгромили, - мрачно ответил Макар.

– Плохо, очень плохо, - Борщевский тоже помрачнел, - ведь говорил я вам: плохо у вас с конспирацией, из рук вон! А почему мы сегодня в таком странном месте встречаемся, а не на конспиративной квартире?

– Место это очень хорошее, - последовал ответ, - подходящее во всех отношениях. А конспиративную квартиру я считаю проваленной.

– Почему?
– недоуменно спросил Борщевский.
– Что, Гольдблат с Якобсоном попали в контрразведку?

– Нет, товарищи, к счастью, сбежали, и тираж воззвания унесли. Но не в этом дело. Я лично считаю, что среди нас находится провокатор.

– И кого же ты, товарищ, подозреваешь?

– Тебя, Борщевский.
– Товарищ Макар встал на безопасном расстоянии от Борщевского, засунув правую руку в карман и глядя исподлобья недобрым решительным взглядом. Тем временем Салов зашел Борщевскому за спину, а матрос встал чуть сбоку и вытащил из-за пазухи свой грозный маузер.

– Товарищи, вы, наверное, с ума сошли, - воскликнул Борщевский в прежнем раздражении, - я ведь к вам от самого товарища Мокроусова пришел, фронт преодолел с большой опасностью. Вы мандат мой видели. С какого перепугу вы меня за провокатора держите?

– Насчет мандата это ты нам сам расскажи: или тебе его в контрразведке дали, у настоящего Борщевского отняв, или тебе и вправду этот мандат в Екатеринославе выдали, а ты к белым переметнулся и предал всемирный пролетариат.

– Ты, товарищ Макар, говори, да не заговаривайся.
– В голосе Борщевского прозвучала скрытая угроза.
– Насчет того, кто пролетариат предал, мы еще разберемся. Какие у тебя основания меня в предательстве обвинять?

– Основания самые простые, - товарищ Макар повысил голос, но обращался скорее к Борщевскому, а не к своим людям, - как ты появился, так у нас провалы пошли...

– Провалы у вас оттого, - перебил его обвиняемый, - что конспирация ни к черту не годится. Типография чуть ли не открыто работает, грохот на всю улицу... Еще удивляюсь, как ее раньше не разгромили.

– Конечно, все теперь у тебя будут виноваты, один только ты... херувим святой, - не найдя ничего лучшего, товарищ Макар прибег к церковному лексикону, и сам остался этим очень недоволен.

– Товарищи, - повысил голос Борщевский, обращаясь к Кипяченко и Салову, при этом он несолидно крутил головой, опасаясь повернуться спиной к Макару, товарищи! Что же это у вас творится! Вы видите, что имеет место искажение линии. Я к вам прибыл, как представитель партии, имея на руках все необходимые полномочия, а встречаю здесь в лице товарища Макара полное недоверие и грубые угрозы, вплоть до поповских выпадов вроде херувима! Это что же, товарищи, получается! Это уже просто больше чем оппортунизм!