Чтение онлайн

– Это кровь Стасского,- прорычал полковник Горецкий, нависнув над Ткачевым суровым львиным ликом римского полководца и буравя его гипнотическим яростным взглядом, - это кровь убитого вами человека! Я знаю, как вы его убили, скажите, за что!

– Он... Он видел меня и Назаренко,- пробормотал Ткачев в полубессознательном состоянии.

Потом он, видимо сбросив парализовавшее его наваждение, швырнул в лицо полковнику бокал с кровавым вином и, злобно выкрикнув: "А-а, старый фокусник!", кинулся к окну. Борис потянулся за револьвером, но не успел прицелиться: слишком неожиданной и ошеломляющей была вся сцена. Остальные стояли как громом пораженные, наблюдая, как Ткачев выбил плечом стекло и нырнул в окно, как ныряют в ледяную зимнюю реку. Горецкий же как будто и не пытался его остановить - он спокойно стоял, глядя вслед беглецу.

В следующий момент за окном раздался хриплый крик и выстрел. На этот раз Горецкий чертыхнулся и бросился к дверям. Вслед за ним все участники драматического эксперимента выбежали на улицу.

Там они увидели следующую картину.

Под окном, кряхтя и держась за голову, сидел Саенко, повторяя с выражением обреченным и виноватым:

– Убег! Убег, стервец! Убег, подлая его душа!

– Как же ты его проворонил?!
– выкрикнул в сердцах Горецкий.

– Ох, ваше сковородне, татарка меня по голове оглоушила, мудрено, что не убила! Ох и подлый же народ...

– Хватит причитать! Потом расскажешь, что за татарка... Куда он побежал-то?

– Да вот, - Саенко махнул рукой.

Борис бросился в указанном направлении, следом за ним припустил Колзаков. Сильверсван и Горецкий несколько отстали. Не пробежав и ста метров, Борис увидел женскую фигуру, склонившуюся над распростертым на земле телом и, похоже, обшаривающую его. Увидев, а скорее, услышав подбегающих людей, женщина поднялась и бросилась бежать. В этой женщине, одетой как все татарки и закутанной кисеей до глаз, было что-то странное - она была слишком широкоплечей, коренастой, и татарское платье сидело на ней неловко.

– Стой! Стой!
– закричал Борис, вытаскивая револьвер.
– Стой! Стрелять буду!

Женщина убегала, не обращая внимания на окрики. Рядом хлестнули друг за другом два револьверных выстрела. Беглянка споткнулась и упала. Борис оглянулся и увидел Колзакова с револьвером в руке.

– Убежала бы, - извиняющимся тоном пояснил капитан.

Борис махнул рукой и остановился, не зная, к кому спешить первым - к таинственной татарке или к тому телу, которое она обшаривала. Остановившись на втором варианте - татарка была если не убита, то тяжело ранена и убежать не могла, - Борис вернулся назад. Возле лежащего на земле человека уже стояли Горецкий и Сильверсван. Как и следовало ожидать, на земле лежал лейтенант Ткачев. Был он, по-видимому, тяжело ранен, хриплое и неровное дыхание еще вздымало его залитую кровью грудь. Горецкий встал на колени, расстегнул китель и осмотрел страшную ножевую рану. Ткачев застонал, глаза его закатились, он судорожно дернулся и затих.

– Мертв, - констатировал полковник.
– Зарезан. Думаю, он убит из-за этого.
– Горецкий осторожно вытащил из-за пазухи лейтенанта увесистый замшевый мешочек, залитый кровью.

– Что это?
– удивленно спросил Сильверсван.

Горецкий развязал шнурочки и высыпал на ладонь горсть сверкающих, переливающихся, разбрасывающих искры живого многоцветного огня камешков.

– Бриллианты, - невозмутимо сообщил Аркадий Петрович, - они и были причиной всех убийств.

– А кто же эта женщина?
– Борис развернулся и быстро зашагал ко второму телу, лежавшему неподалеку.

Женщина стонала и пыталась уползти в кусты.

– Я не уверен, что это женщина, - сказал Горецкий, нагоняя Бориса,- вы обратили внимание, как она бежала? Женщины так не бегают, они привыкли носить длинное платье и бегут мелкими шажками, а эта... этот человек все время спотыкался, видно было, что платье ему мешает.

Действительно, наклонившись к лежащему человеку и сдернув кисею с лица, Борис увидел короткие усики и маленькие близко посаженные глаза.

– Старый знакомый!
– произнес Горецкий.
– Рад видеть вас в таком беспомощном состоянии, товарищ Макар!

Человек в женском платье облизал пересохшие губы и тихо проговорил:

– Я умираю. Дайте пить...

– Нет, вы пока не умираете, - равнодушным голосом произнес Горецкий и показал раненому окровавленный мешочек, - а если вы хотите пить - расскажите мне все, что вы знаете про эти бриллианты и про лейтенанта Ткачева.

– Все равно... я умру... эти бриллианты послали с верным человеком в Новороссийск... чтобы купить оружие...- Товарищ Макар замолчал, дыхание его стало редким и прерывистым.

Горецкий снял с пояса фляжку, поднес к губам раненого. Тот немного отдышался, прикрыл глаза и продолжил:

– Наш человек исчез... Потом передали, что он убит... Он должен был связаться в Новороссийске с лейтенантом... Я подумал, что лейтенант и убил его... Я видел Ткачева один раз, здесь увидел снова... Бриллианты у него...- Раненый замолчал, видимо потеряв сознание.

Горецкий выпрямился и сказал Борису:

– Борис Андреевич, голубчик, отнесите его с капитаном в дом, он еще придет в себя, раны не такие опасные.

– Я целил в плечо, - вставил Колзаков.

– Думаю, что и попали в плечо, - согласился Горецкий, - если бы в сердце, то он бы уже умер.

Раненого отнесли в дом, где ожидала уже Юлия Львовна. Мельком взглянула ока на залитое кровью татарское платье, выбрала себе в помощники Сильверсван я Колзакова, а Борису указала на дверь, чтобы не болтался под ногами. Борис вернулся к тому месту, где лежал труп Ткачева. Саенко с двумя солдатами уже смастерили носилки из двух оглобель и старого одеяла. Борис помог нести тяжелое тело. Покойника положили под навес во дворе и прикрыли одеялом.

Вышла Юлия Львовна и объявила, что рана неопасная, но болезненная, к тому же раненый потерял много крови. Она обработала рану и сделала перевязку, а больше ничем помочь не сможет.

– Достаточно, Юлия Львовна, с него вполне достаточно вашей заботы, успокоил ее Горецкий.
– Откровенно говоря, он и того не стоит, но меня этот человек интересует уже давно, поэтому хотелось бы с ним побеседовать в спокойной обстановке.

– Вряд ли сейчас это возможно, - нахмурилась Юлия Львовна, - он очень слаб.

– А вот я думаю, что все не так плохо и он нарочно притворяется слабым, чтобы его оставили в покое, - весело возразил Горецкий.
– Но только ради вас я дам ему одно чудодейственное средство, оно и мертвого на ноги поставит!

И полковник налил больному чудного английского бренди, он возил бутылку с собой еще со времен бытности своей в Феодосии, где тесно общался с представителем английского министра Черчилля, прибывшим в Крым для тайных переговоров.

Бренди помогло, раненый слегка оживился, и полковник Горецкий провел у него полчаса, задавая вопросы и аккуратно записывая его ответы.