Чтение онлайн

Из радостного — закончилась отделка моих апартаментов. Доверять саморощенным дизайнерам я не решился, чем заметно обидел девчонок, а было у них желание приложить свою руку в обустройстве моего гнёздышка, но нет. Мы с Хуго сами за час справились.

Зато все мои пожелания были учтены, переработаны в единый стиль, и лишь после этого Хуго разослал заказы и начал совершать покупки, заодно вызывая мастеров для сборки и установки.

Так-то у меня ещё полторы недели впереди. Должны успеть.

К какой дате я тороплюсь — так в этом нет никакого секрета. У блонд вскоре состоится День Рождения, и наступит их совершеннолетие. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться, где они запланировали закончить этот праздник.

И знаете, я не против. Особенно после того, как одна журналистка уже дважды мне отказала в визите к ней.

Состоялся у нас как-то раз обмен мнениями про планы на жизнь, где я ясно дал понять, что какие-то долгоиграющие планы в отношении меня строить бессмысленно. Блинова всё поняла, и похоже, довольно быстро нашла мне замену. Обидненько, но я её ни в чём не упрекаю. Наверняка почти все её сверстницы уже замужем, а ей завидно и не хочется выглядеть в их глазах белой вороной.

Так что, меня отшили… И может такое к лучшему, а то я видел не раз, как трое девчонок носами крутили, когда я от журналистки поутру возвращался. Но пока только Катьке ничего не светит. Возрастом не вышла. Зато блонды, похоже, уже предвкушают, как вскоре дорвутся до командирского тела.

«Ижмаш» всё ещё молчит, и это начинает напрягать. По всем моим расчётам их представители ещё неделю назад должны были примчаться в Уссурийск, в надежде на переговоры.

Но я времени не теряю. За десять процентов от полученной прибыли за них готова взяться серьёзная столичная управляющая компания. Так-то они тридцать хотели получить, но я сказал, что большинство функций управления и контроля я готов взять на себя, когда будут установлена обширная сеть камер наблюдения. И пусть мне не слишком поверили, но договор на полгода обслуживания был заключен.

Что называется — накаркал.

Явились таки ижевцы! Денёк я их помариновал, наблюдая и прослушивая их нервозные переговоры меж собой, и перехватывая звонки, и лишь потом назначил встречу. И не где-нибудь, а у себя. В новеньком переговорном зале, куда только сегодня завезли мебель.

Акции мы скупали не на одно юридическое лицо, а на четыре, чтобы не дразнить Антимонопольный комитет, так что будет весело, когда гости поймут, что буквально на днях все выкупленные пакеты акций перейдут в руки одной управляющей компании.

— Александр Сергеевич, — Князев на этот раз был вежлив. — Благодарю, что нашли время.

— У меня его мало, — ответил я, даже не предложив им чаю. — Говорите по существу.

Он кивнул своим — двое сопровождающих остались у дверей, третий, незнакомый, сел рядом, раскрыл кожаный портфель.

— Мы хотим предложить вам партнёрство. Равноправное. Без давления, без угроз. Вы — производство, мы — логистика и маркетинг. Ваши артефакты — под нашей маркой. Прибыль — шестьдесят на сорок в вашу пользу.

Я усмехнулся.

— Шестьдесят на сорок? — переспросил я. — Вы, наверное, не в курсе. Я владею семьдесят пятью процентами вашей дочерней артефактной структуры. Я. Лично. Документы показать?

Князев побледнел. Не так, как в прошлый раз — не от злости, а от осознания. Его сопровождающий замер с бумагами в руках.

— Это… это невозможно, — выдавил полковник. — Мы проверяли. Все пакеты раздроблены.

— Были раздроблены, — поправил я. — А теперь собраны в одной управляющей столичной компании. Которая, к слову, уже подписала со мной контракт. На десять процентов от прибыли. Остальное — моё.

В переговорной повисла тишина. Гости переглядывались, но никто не знал, что сказать.

— Зачем вы это делаете? — наконец отмер Князев. — У вас и так всё есть. Производство, отряд, деньги. Зачем вам наша артефактная ветка?

— Чтобы вы больше никогда не лезли ко мне с угрозами, — ответил я спокойно. — Теперь ваша артефактная структура работает на меня. А значит, война, которую вы объявили, — ваша же проблема. Не моя. Ну, и другим пример лишним не станет.

— Вы… вы не посмеете…

— Уже посмел, — этак нехорошо улыбнулся я в ответ. — У меня есть компромат на каждого из вас. Начиная с откатов при закупках и заканчивая поставками бракованных артефактов в горячие точки. Хотите, чтобы это ушло в прессу? Или, может быть, сразу в Следственный комитет?

Князев молчал. Его сопровождающие тоже. Я видел, как они переваривают информацию, как пытаются найти выход, но не находят.

— Чего вы хотите? — голос полковника сел, стал каким-то чужим.

— Выполнения контрактов. Честного. Без обмана. Вы поставляете свою продукцию — я контролирую качество. Вы получаете свою маржу — я свою. Всё просто.

— А если мы откажемся?

— Тогда я продам вашу артефактную ветку китайцам. Или японцам. Или просто закрою её за ненадобностью, оставив две тысячи человек без работы. Выбор за вами. Но, — тут я подался вперёд, — Я не хочу войны. Я хочу работать. Дайте мне эту возможность — и я вас не трону. Если решите мешать мне — вы горько пожалеете. Обещаю.

Князев поднялся с места. Его лицо было серым, как старая застиранная простыня.

— Я передам ваше предложение руководству, — сказал он.

— Передавайте, — ответил я. — Но помните: сейчас время работает на меня.

Они вышли. Я остался сидеть, глядя на дверь, за которой скрылись ижевцы. В ушах всё ещё звучал их растерянный шёпот, шаги, скрип новой мебели.

— Хуго, — сказал я в пустоту, — Ты всё записал?

«Записал, — ответила нейросеть из динамиков. — Анализ тональности голоса Князева показывает высокую вероятность готовности к капитуляции. Угроза более не актуальна».

— Не расслабляйся, — ответил я. — Они ещё не раз попытаются ударить нам в спину. Так их учили. Но теперь у меня есть, чем ответить.

Я встал и подошёл к окну. Внизу, в конце двора, тренировались новички — парни из первого детдома. Ефим командовал, Святослав показывал приёмы, а Никифор просто наблюдал, этак снисходительно улыбаясь.

Рядом с домом, на скамейке, в самом начале будущей парковой аллеи, сидели блонды, пили чай и обсуждали что-то своё, важное. Катька тоже крутилась рядом, строя им уморительные рожицы. И отчего-то мне кажется, что это трио вовсе не об одежде и украшениях говорит.

С вопросом развития отряда — дилемма: вроде основной состав уже можно попробовать на следующем ранге Пробоев, куда редко, кто из Охотников рискует заходить, предоставляя это дел армии и, опять же, надо бы молодёжь обкатать. Пусть суматошно постреляют, научатся слышать команды в бою. И просто поймут, что все их тренировки и высокие нагрузки — они не из вредности тренеров, а лишь их растущие шансы на жизнь.