Чтение онлайн

Мне удалось его заинтересовать.

– Боже праведный, она вышла за него замуж?

– Так она мне сказала. Они поженились в субботу.

– Вы разговаривали с ней?

– Около часа назад. Я не мог понять, что происходит в ее головке. Обстоятельства, конечно, также не совсем обычные, но она пребывает в состоянии какого-то романтического сновидения.

– Большинство женщин такие, - сказал он.
– Вы видели его?

– Я разговаривал с ними обоими в их доме.

– Я незнаком с ним лично, - сказал Сильвестр.
– Я видел его где-то здесь, конечно, на расстоянии. Каково ваше впечатление?

– Он очень интеллигентный человек, высокообразованный, с большой силой воли. Он очень сильно подчинил себе Вирджинию.

– Это долго не будет продолжаться, - сказал Сильвестр.
– Вы не знаете молодую леди. У нее самой достаточно силы воли, - произнес он, слегка скривив губы.
– Я был ее домашним доктором, с тех пор как умер ее отец. И не всегда с ней было легко. Вирджиния любит все делать по-своему.

– И в отношении мужчин?

– У нее их не было, по крайней мере в последнее время. Это одна из ее проблем. С тех пор как умер ее отец, она ничего не делала, а лишь изучала французский. Вы могли бы подумать, что ее жизнь была нечем иным, как панихидой по Рою. Затем, несколько недель назад, как и следовало ожидать, все поломалось. Она бросила занятия, когда ей оставалось всего ничего до получения диплома, и пошла куролесить с этим Мартелем.
– Он тянул свое питье.
– Это вызывает беспокойство.

– Вы уже не ее доктор?

– Да, с недавнего времени. Честно говоря, у нас произошли расхождения по поводу ее курса лечения. Я подумал, что ей лучше перейти к другому доктору. А почему вы спрашиваете?

– Мне не нравится ее эмоциональное состояние. Она ухитрилась уговорить себя, что без ума от Мартеля. А она с ним, как ненужный сучок на дереве. Жестоко, если этот сучок срубят.

– Я пытался ей это сказать, - заметил Сильвестр.
– Вы думаете, что он просто шарлатан?

– Может быть, не полностью, но частично - да. Мы проверили лиц в Вашингтоне, на которых он ссылался. И ничего не подтвердилось. Есть другие вещи, которыми сейчас я не хочу заниматься.

– А что я могу? Она схватила свой кусок и бегает с ним.
– Сильвестр помолчал и допил виски.

– Хотите еще, доктор?
– спросил бармен.

– Нет, спасибо, Марко. Единственное, что я узнал, занимаясь медицинской практикой уже двадцать лет, - сказал он, обращаясь ко мне, что вы должны позволять людям делать свои собственные ошибки. Рано или поздно они станут поступать разумно. Мужчина с болью в груди рано или поздно прекратит курить. Женщины с хроническим алкоголизмом прекращают пить. А девушки с искаженным представлением о романтике становятся реалистками. Как моя жена.

Крупная женщина в одеянии, похожем на мантилью, подошла к нам сзади. Ее грудь сверкала как жемчужная раковина среди черных кружев. У нее были пышные желтые волосы, которые придавали ей вид высокой, стойной женщины. Выражение губ было недовольным.

– Ну а как со мной?
– сказала она.
– Я люблю, когда обо мне говорят мужчины.

– Я сказал, что ты реалистка, Одри. Женщины входят в жизнь с романтикой, а кончают полными здравомыслия реалистками.

– Мужчины заставляют нас это делать, - сказала она.
– Это мой коктейль?

– Да, а это мистер Арчер. Он детектив.

– Как интересно!
– сказала она.
– Вы должны мне рассказать историю своей жизни.

– Я начал ее как романтик, а завершаю реалистом.

Она засмеялась и одним глотком выпила весь свой стакан. Они направились в зал. Другие последовали за ними.

На какой-то момент я остался в баре один. Марко спросил, не хочу ли я еще выпить. Он внимательно смотрел на меня, будто хотел что-то сообщить. Я сказал, что выпил бы еще.

– За мой счет, - сказал Марко, наливая в мой стакан виски и плеснув себе кока-колы.

– Я слышал, как вы сказали, что вы детектив, и не пропустил, что вы говорили о мисс Фэблон.

– Вы ее знаете?

– Видел здесь. Она не пьет. Я здесь уже двенадцать лет. Я знал ее отца. Он пил, и мог пить. Мистер Фэблон был настоящим мужчиной. У него был стержень.
– Марко вытянул губы, произнося это слово.

– Я слышал, он кончил жизнь самоубийством, - сказал я спокойно.

– Может быть. Но я в это никогда не верил.
– Он покачал своей мохнатой головой.

– Вы думаете, он случайно утонул?

– Я этого не говорил.

– Другая альтернатива - убийство.

– Я этого тоже не говорил.
– Казалось, что, не отодвигаясь от стойки, он тем не менее отпрянул от меня. Затем он перекрестился.
– Убийство - это весьма отвратительное деяние.

– Да, это отвратительно. Был мистер Фэблон убит?

– Некоторые так думают.

– Кто?

– Его жена, например. Когда он исчез, его жена вопила о кровавом преступлении здесь, в клубе. Затем она внезапно замолкла, и все, что можно услышать теперь от нее, - это показное молчание.

– Она обвиняла кого-либо?

– Насколько я слышал, нет. Она не называла имен.

– А почему же она изменила свою версию?

– Ваша догадка столь же справедлива, как и моя, мистер. Может быть, и лучше.

Тема его несколько нервировала. Он переменил ее.

– Но я не об этом хотел с вами поговорить. Это о другом парне. Его зовут Мартель - влиятельный француз.

– А что о нем?

– Я испытываю странное ощущение, будто я видел его где-то раньше. Он распрямил свои пальцы. Во всяком случае, я уверен, что он не француз.

– А кто он?

– Тоже, что и я, может быть...
– Он сделал глупое лицо, намеренно дурачась, чтобы его слова прозвучали обиднее для Мартеля.
– Такая же индейская помесь, как и я. Он никогда сюда не заходил. Только однажды, и тогда он только раз посмотрел на меня, и больше здесь не бывал.

Оркестр начал играть. Кое-кто вышел из столовой и заказал бренди. Увертываясь от танцующих пар, я вернулся к столу Питера. Стоящее перед ним блюдо с десертом было пусто, кроме небольшой полоски шоколада. Он выглядел смущенным и подавленным.

– Я думал, вы уже ушли, - сказал он.

– Я беседовал в баре с некоторыми друзьями мистера Фэблона.

– Доктор Сильвестр?

– Он был одним из них, - ответил я.

– Я также перекинулся с ним несколькими словами. Он надевает на себя жесткую личину. Но он беспокоится о Джинни, я знаю.

– Мы все беспокоимся.

– Вы не думаете, что нам следует вернуться к дому Мартеля?
– Питер сделал усилие встать.

– Не до тех пор, пока у нас будет в руках что-нибудь существенное, чтобы стукнуть по нему.