Чтение онлайн

Власта была потрясена. Не тем, что ее суровая сестра влюбилась (ничто человеческое не чуждо и нам, интрасенсам, как горько пошутила Забава), а тем, какая бездна чувств открылась вдруг в ее гордой и неприступной сестре!

Они проговорили всю ночь, исчерпав до дна собственные запасы жалости и нежности... и слез, осудили род мужской как таковой и амнистировали его, потому что существовали мужчины, за которыми не грех идти следом. А потом выяснилось, что мучителем Забавы был Аристарх Железовский, интрасенс, биоматематик ксеноцентра Института внеземных культур...

– Железовский, - задумчиво повторила про себя Власта, глядя, как идет к ней по траве Тойво Маттикайнен.
– Все-таки придется разобраться, что ты из себя представляешь...

Председатель ВКС был высок, поджар, светлоголов, издали выглядел юношей, но вблизи юноша исчезал, появлялся зрелый и умный человек, чей возраст явно читался в глазах, о нем же говорили морщины на лбу и энергичная складка губ.

– Вы точны, как комиссар, - с улыбкой сказал Маттикайнен, целуя руку женщины и протягивая ей букетик поздних полевых цветов.
– Едва успел нарвать.

Легкая краска легла на щеки Бояновой, и, чтобы скрыть замешательство, она зарылась в букет, вдыхая аромат цветов.

– Какое чудо! Благодарю, Тойво.

– Не стоит благодарности. Идемте в солярий, чай готов, с шиповником, жасмином, чабрецом и селимом. Или вы предпочитаете кофе, какао, солинт, испли, сбитень?

Власта улыбнулась.

– Ийе [Ийе - нет (яп.).], Тойво-сан, предпочитаю чай.

Они уселись в удобные плетеные кресла под поляроидной крышей солярия на втором этаже коттеджа, где был накрыт стол, и Маттикайнен подал гостье пиалу с селемом - лунным медом, изумрудным и текучим, как вода. Чайный сервиз был невероятно красив, и хозяин пояснил с ноткой гордости:

– Дятьковский фарфор. Этому сервизу четыреста пятьдесят лет, мой прапрадед привез его из России в середине девятнадцатого века.

Он щелкнул ногтем по светящейся белизной чашке, почти прозрачной, с цветным орнаментом на боках - персонажами русских былин, и по веранде поплыл нежный тонкий звон.

Время от времени Маттикайнен на мгновение замирал, словно вслушивался в себя, и Власта, заметив под волосами за ухом хозяина спиральку пси-рации, поняла, что, как и она сама - в свой круг, он "впаян" в контур "спрута", соединявшего высших работников совета и банки их оперативной информации.

Мед был необычайно вкусен, и Боянова не преминула отметить это вслух.

Впервые земных пчел на лунные оранжереи завезли в две тысячи двадцать первом году. Как и растения, не сразу привыкшие к уменьшенной в шесть раз силе тяжести, пчелы тоже адаптировались долго, мутировали и стали давать очень своеобразный мед, названный селемом: жидкий, зеленоватый, с запахом земляники и цитрусовых, с великолепной вкусовой гаммой. В нормальных условиях, то есть в поле тяготения, равном земному, селем сохранялся недолго, и пили его обычно свежим.

– Не удивляйтесь, что я пригласил вас сюда, - сказал вдруг Маттикайнен, проницательно глядя на комиссара поверх своей пиалы с медом.
– В последнее время в Совете имеет место утечка конфиденциальной информации, и кое-какие совещания я провожу здесь. Солярий имеет электронную и пси-защиту.

– Оппозиция?

– Вне всяких сомнений. Проявляются странные негативные тенденции к досрочной смене верхней палаты парламента, а социологи рекомендаций не... впрочем, извините, Власта, это наши внутренние проблемы, мои проблемы.

– По-моему, это наши общие проблемы. Конечно, безопасность последняя инстанция, пожарная, если можно так сказать, впереди нее идут инспекции правонарушений, морали и так далее, но и у нас есть сектор прогноза, который уже бьет тревогу: не все благополучно в нашем королевстве, надвигается волна сдвига нравственности, пора заняться этим на уровне СЭКОНа, Совета безопасности и ВКС.

Маттикайнен кивнул.

– Именно это я и хотел от вас услышать. Вы случайно не интрасенс, Власта? Может быть, наши машины хранят не все данные о вас?

– Нет, к сожалению, - покачала головой Боянова.
– Сестра у меня да, интрасенс, а я нет, не удалась.

– Ну, вам жаловаться грех, - прищурился Маттикайнен.
– В двадцать семь стать комиссаром безопасности удается далеко не каждому, а точнее - вы первая. Пейте чай, надеюсь, он тоже понравится: финский, со льдом и северными травами.

Молча они выпили по чашке чая.

– Еще?
– Маттикайнен взял чайник с заваркой.

– Нет, спасибо. Дефицит времени остается самым острым дефицитом по сей день, особенно для тревожных служб.

– Вы правы, у меня его тоже нет. Вы очень хорошо сформулировали: волна сдвига нравственности, моральных критериев, наработанных человечеством в целом. Труд стал намного легче, возможности для отдыха и развлечений неизмеримо выросли, но соответственно увеличилась и степень деградации слабых личностей. Все это не может меня не тревожить, но я рад, что наши оценки совпадают. В ближайшее время я выйду в Совет с просьбой образовать комиссию по анализу положения, и мне понадобится ваша помощь.

– Как всегда, мы готовы дать свои рекомендации.

– Тогда у меня еще два вопроса. Что случилось на Меркурии? Говорят, вы там были в момент катаклизма.

– Катаклизм был вызван искусственно, физики не учли какие-то обстоятельства при проведении эксперимента с обломком реликтовой "сверхструны", и теперь мы имеем на Меркурии интереснейший объект под названием "сфера Сабатини".

Председатель ВКС смотрел вопросительно, Боянова продолжила:

– Развернуть "струну" удалось, и даже успела сформироваться Горловина - вход в нее, но потом началась неуправляемая цепная реакция усложнения континуума: пространство в ограниченной сфере стало многомерным, а количество измерений все увеличивалось и увеличивалось. Кончилось тем, что прилетел старый знакомец, "многоглавый" орилоунский фантом - нечто вроде прозрачного бесформенного облака, набитого мигающими "глазами", и формирующийся объект, по словам физиков, "провалился сам в себя". Теперь полигон представляет собой двухсоткилометровую воронку и жуткой глубины провал... в никуда! Во всяком случае, так это выглядит, причем со всех сторон, с какой ни посмотришь.
– Комиссар помолчала.
– По уверениям ученых, "сфера Сабатини" безопасна, однако я настояла на проверке этого утверждения комиссией СЭКОНа.

– Об этом надо было позаботиться раньше и самому СЭКОНу.

– Ландсберг доверился расчетам и доводам ученых, хотя вины с него это не снимает. Самое интересное, - Власта снова задумалась на короткое время, - что о таком финале меня предупреждал Лондон, хотя и в весьма своеобразной форме.

– Кто?

– Майкл Лондон, бывший начальник отдела безопасности. Экзосенс. Второй после Шаламова.

– Это интересно. Он стал провидцем?

– Интрасенсы тоже могут предвидеть будущее, но в общих чертах, с той или иной вероятностью, поскольку обладают футур-памятью - по терминологии биосоциологов, поэтому предсказать финал конкретного события...
– Боянова сделала отрицательный жест.